Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
Как нас можно углядеть в это занавешенное окно? Нет, конечно, какие-то просветы там имеются, но о том, чтобы кого-то рассмотреть внутри, да еще в этом табачном дыме, и речи не шло. Я посмотрела на компаньона. Дотошный металлист, как ни в чем ни бывало, свернул сигаретку тоненькую, и наслаждался хорошим табаком с таким видом, будто ему все вокруг было по барабану.
«Возьму-ка я с него пример, а то что-то нервы стали совсем ни к черту», — решила я. Расслабилась. И, как всегда со мной бывало, тут же ко мне пришла мысль, показавшаяся настолько дикой, что я ее постаралась задвинуть куда подальше, пока она не осозналась как следует. Мысль испугалась столь массированной атаки со стороны мозга, и ретировалась.
– …А где же ваш симпатичный братик? — тем временем пытал Таньку специалист по недвижимости.
– К знакомым отправили, — опередила я Таньку. — А что?
– Да так, ничего. Просто спросил, — моментально ушел от ответа Тимофей Васильевич. — Ничего. Ладно, мне пора, — поспешил попрощаться он.
А я подумала, что надо бы проверить, существует ли та квартира в «красных домах». Не нравился мне этот риэлтор.
Квартира в «красных домах» существовала. И продавалась. Правда, цена была не совсем та, которую назвал риэлтор, а такая, что три тысячи зеленых автоматически попадали ему в карман. Но вот это как раз было самым нормальным в этой истории. Куда подозрительнее было бы, если бы Тимофей ничего не наварил бы со сделки.
«Значит, все дело в алчности», — подтвердила я для себя причину неприязни к риэлтору. — «Ну, тогда собьем с его цены тысячи полторы, и ладно!» — чуть повеселела я.
В таком вот расчудесном настроении я вернулась из комнаты, где проверяла информацию, в кухню, где застала подругу, пребывающую в тяжких раздумьях по поводу того, как нас всех разместить. Мы уселись за стол, поставили чайник на газовую плиту. Я, не дожидаясь чаю, схватила со стола большое яблоко.
– Ты чего такая задумчивая? — деловито поинтересовалась я.
– Да вот, размышляю о том, как мне вас устроить. По-хорошему, конечно, надо бы поселить вас у родителей, там большая двуспальная кро…
– Нет, не надо, — поспешно сказала я.
– Ты права, — вскинула на меня мокрые глаза Танька. — Наверное, все же не стоит, еще и девяти дней не прошло…
– Нет. Не стоит, — подтвердила я.
– Ну, тогда я посплю у брата в комнате, — сбросила она со своей души камень. — А вы как-нибудь потерпите мой диван на полторы персоны. Ничего, в общаге я и не на таких траходромах отрывалась!
Я поперхнулась яблоком. Танька подмигнула мне, и оправилась за чистым бельем. Ну, металлист, врунишка этакая, погоди!
До позднего вечера мы паковали вещи. Попутно я убеждала Таньку не тащить с собой мебель в Москву.
– Нехай новые владельцы наследуют, — говорила я. — Мебель-то недавно купленная, памяти о прошлом в ней все равно никакой, одно расстройство только.
– Оно, конечно, так, — вздыхала подруга. — Но как же я себе новую-то куплю?
– Об этом не беспокойся, — отмахнулась я. — Усе будет.
– Ох, изменилась ты, — покачала головой Танька. — Но, слава богу, хоть человеком осталась. А то бывает…
– Что бывает? — спросила я, довольная, что не пришлось врать насчет того, что те деньги, которыми я так смело разбрасываюсь, на самом деле ни разу не мои.
– Помнишь Вадика?
– Это тот, который такой блондинистый был? — наморщила лоб я. — Тот самый, который был при тебе, когда я из ГЗ уехала? Ты его еще от Дмитриевны в узком отделении шкафа прятала, и тем самым скандала избегала?
– Ну, да, он самый. Только с ним, стройным, такой фокус и проходил, — оживилась подруга. — Никто туда больше поместиться не мог. И знаешь что? — округлила она глаза. — У него талия была шестьдесят сантиметров!
– Нашел, придурок, чем гордиться, — покачала головой я. — На подиум случайно, не собирался?
– Да нет, вроде, — ответила Танька после минутного раздумья. — Но над нашей Ленкой-манекенщицей порой злобно подшучивал… Но я не об этом…
– А о чем? — спросила я, протирая от пыли детскую энциклопедию.
Нет, ну какой самородок додумался создать книжку для деток такого нехилого размера? А ну как дитятко разозлится на ту же младшенькую (младшенького), и долбанет такой вот талмудиной по родственной балде? Или хотя бы просто себе на ногу уронит?
– Женился он недавно, — тем временем снова заговорила Танька.
– Вадик? — снова вернулась я в колею беседы. — Поди ты! И на ком же?
– На Люське, папенькиной дочке с кафедры компьютерной физики, — поморщилась собеседница. — Оказывается, у них, гадов, параллельно роман развивался, а я до самой развязки не о чем и не подозревала. Перенервничала, и взяла академ.
– Не из-за родителей?
