Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
человеке, не перегружать его слабую психику ненужными подробностями.
Я немедленно покраснела, словно уличенная в чем-то нехорошем. Хотя, если разобраться, я была кругом права. Вот только…
Правильно, нечего за других думать, как им жить на этом свете.
– Тогда давайте поедим, что ли? — вздохнув, предложила я. — Гоша, ты нам поесть не дашь, а то у нашего гостя росинки маковой во рту вот уже…
– Сутки не было, — глядя на часы, сказал старый байкер. — Разуважьте уж нас, пожалуйста, — вежливо обратился он к домовому.
Тот важно кивнул, исчез, и стол волхва начал заполняться яствами диетического характера — горшок глиняный с кашкой овсяной, графин с кисельком ягодным на меду, блюдо плетеное с пирожками капустными.
Олег Евгеньевич не стал ждать приглашения, самолично устроился у стола. Его тарелка тут же наполнилась горячей кашей.
Я пронаблюдала, с каким аппетитом отец металлиста уписывает кашу за обе щеки, порадовалась за него. Потом посмотрела на сыночка… Лучше бы я этого не делала.
– Ну-с, Патрикеевна, — обратился ко мне он, — заварила кашу, теперь сама расхлебывай.
– Неправда. Это не я заварила. Это Гоша.
Домовой хмыкнул. Точь-в-точь, как человек.
– Сын не любит, когда я в его дела влезаю, — прояснил мне, недоумевающей, ситуацию Олег Евгеньевич. — Он никогда мне ничего не рассказывает, скрытен с рождения не в меру.
– То есть, вы не знали, что он… как бы это… того…, — замялась я, не зная, как бы это огорошить человека поделикатнее.
– Сама ты «того»! — не выдержал моих пояснений Илья. — Папа. Я — маг.
– А я — испанский летчик, — в тон нему ответил Олег Евгеньевич. — Ребята, вы мне скажите, наконец, что тут происходит? Что за новейшие технологии, позволяющие перемещаться по планете в мгновение ока? Вы что, в секретной службе оба работаете? И что это за енот говорящий?
Домовой презрительно фыркнул, и растворился в воздухе. Я поняла, что горячего чаю не будет. И что посуду придется мыть самостоятельно — не оставлять же ее немытой, да еще начальству, в конце-то концов.
– Вот видишь? — торжествующе повернулся ко мне металлист. — Не поверил. Хорошо, отец! Мы действительно оба работаем в некой закрытой конторе, и о том, чем занимаемся, рассказывать не имеем права.
– Ну и работай себе на здоровье, — отозвался предок. — А при чем тут я? Почему тебя какие-то, позволь сказать, театральные злодеи, разыскивают у меня дома?
– А как, кстати, ты оказался в Академгородке? — задал в свою очередь вопрос Илья.
– Как-как! Позвонили чуть ли не ночью, сказали, что ты пропал, что нужно срочно приехать. Вежливо так разговаривали, чуть обеспокоено, я и повелся. Подонки!
– Но ведь, все обошлось, — решила я внести в разговор свои пять копеек. — В принципе, никто не пострадал.
– Да, — поддержал меня металлист. — Ты бросай это дело, отец, мы уж сами как-нибудь…
– Ну уж нет! — зловеще оскалился старый байкер. — Откуда у вас тут позвонить можно?
– Держите, — вылезла я из кресла.
Протянула мобилу, игнорируя отчаянные жесты металлиста.
Не все ли равно, не сейчас, так позже позвонит. Какая разница?
Разницу я почувствовала, и скоро. Все же, надо было дать остыть человеку, а то он такого наковал, пока горяч был! Ух! Позвонил таким же, как он сам, старым, да удалым, велел народ собирать. Металлист в процессе всего разговора сидел, схватившись руками за голову. Справившись у меня, сможем ли мы сей же час оказаться в Новосибирске, и, если «да», то где именно, бравый предок забил стрелку через час на площади Калинина, и, необычайно довольный собою, дал отбой.
– Ты хоть понимаешь, отец, во что ввязываешься? — тихо спросил Илья, когда Олег Евгеньевич отдал мне трубку обратно.
– Понимаю, — глядя в глаза сына, ответил папаня. — Но я и то понимаю, что вы, нынешняя молодежь, совсем за своими игровыми приставками вкус к борьбе за свои права потеряли, — с упреком произнесла поседевшая молодежь шестидесятых. — Зажрались вы, дети мои, точно свиньи какие, и все вам стало до лампочки. Лучшие умы продались за доллары и евро. Остальные, кто без мозгов, пляшут под дудку нечистоплотных политиканов. А…
– Довольно! — поднял руку металлист. — Хватит. Ты мне вот что скажи, отец, сколько тебе народу Стас обещал? И будет ли у вас оружие?
– Обещал человек пятьдесят как минимум. А оружие… Холодное у всех будет, ружья охотничьи имеются у некоторых.
– Но мы поедем с ними вместе? Ведь правда? — повернулась я к металлисту.
– Конечно, я поеду, — спокойно сказал Илья. — Но лично ты…
– Поеду сзади тебя на мотоцикле, — решительно прервала я его. — Мне понравилось, — добавила я вполне искренне. — Кататься. И вообще, я ведь…
– И ты туда
