Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
над головой. И куда-то девалось все то обаяние, что так поразило меня при первой встрече. Я перевела взгляд на Терентия — могучий волхв тоже находился в стадии крайнего изумления. Равно как и Глеб Макарович, и Владимир…
Я оглянулась. Металлист стоял, потупив очи долу. Почувствовав мой взгляд, он грустно посмотрел на меня.
Я отвернулась. О том, что Илья все-таки оказался врагом, думать решительно не хотелось.
– И этот человек, — вещал тем временем некромант Велимир, — обманул возложенное на него доверие, и, использовав свое служебное положение в личных целях…
Дальше все шло в том же духе. Мне, если честно, было тошно слушать — я именно по той же причине никогда не смотрю передачу с участием политиков — что ни слово, то не правда. Даже если и правда, то с подтекстом и подсмыслом. И как это, волхв с изнанки, пусть даже некромант, умудрился уподобиться этому позору нашего общества? Откуда слов таких понахватался? Ага, а вот и по делу:
– … и позволил своим высококвалифицированным сотрудникам (это он о нас с металлистом и друидом, что ли?) стереть новосибирский филиал с лица Земли-техногенной, а также, — тут Велимир патетически возвысил голос, и чуть не пустил «петуха», — позволил им убить несчастную жертву темного волхва Ромуальда…
– Я не понимаю, — повернулась я к товарищам, — к чему весь этот цирк? И почему Борис Иванович не скажет ничего в свое оправдание?
– Тише, — мрачно прервал меня металлист. — Слушай внимательно, сейчас эта все же сволота редкостная нас просветит.
Значит, Илья все-таки друг.
Борис Иванович обвинялся в том, что допустил убийство отпрысков Ромуальда, занесенных в толстый фолиант (как в «Красную книгу») наряду со всеми остальными, потерпевшими от отцовско-некромантского произвола.
После насквозь фальшивой речи волхва сначала воцарилась тишина. Слышно было, как бабочка машет крыльями, как шелестит травинка на ветру. Но потом некромант опустил руку с пухлой книгой, и все разом загомонили, причем самыми расхожими словами были два: «не» и «честно».
Я, признаться, вообще не понимала, к чему весь этот спектакль. А между тем народу все прибывало и прибывало. И, что самое удивительное, ни один человек из этого собрания и не заикнулся о том, что проблема-то из пальца высосана. Наоборот, у них у всех было на редкость искреннее выражение лица — у кого-то было написано горе, у кого-то, наоборот, злорадство.
Пока я озиралась по сторонам, вездесущие агенты Смиты плотным кольцом окружили все честное сборище. Никаких активных действий они не совершали, просто стояли. Чего-то ждали. Я решила, что подумаю о них позже.
Волхв Терентий перебирал четки в метре от меня. На лице верховного было написано горе. И крайняя растерянность. Но все-таки, он, несомненно, понимал куда больше моего, и я обратилась к нему за разъяснениями:
– Вы мне не расскажите, что тут происходит? Чего все хотят от Бориса Ивановича? Почему он молчит, в конце-то концов?!
– Ты, конечно, ничего не понимаешь в нашей системе правосудия, — покачал головой верховный волхв Валаама. Нитка лопнула, бусины одна за другой посыпались в травку. — Но поверь мне на слово, не менее, чем через час волхв Борилий расстанется с жизнью.
Мир дрогнул.
– Как так?
– Вы что, с ума тут все посходили? — ахнул сзади меня друид Макс. — За что?
– Волхв Борилий сознался в том, что по его халатности убили простого человека Всеволода, пострадавшего в результате преступной деятельности некроманта Ромуальда, — охотно посвятил нас в тонкости местной системы правосудия подкравшийся сзади Велимир. — А, во-вторых, он тем самым убил по неосторожности некроманта Мыколу, и тем самым вторично преступил закон, и…
– Я надеюсь, это все же шутка, Велимир? — ледяным тоном осведомился металлист.
Где-то эти двое пресекались еще до нашего визита на Валаам…
– Поздравляю, Борилий, — мерзко захихикал Велимир. — Мало того, что твои сотрудники подвели тебя под монастырь, так они еще и тугодумы. Все, как один! Даже, — презрительно скривил губы он, — перебежчики!
– Оставь моих сотрудников в покое, Велимир, — спокойно ответил Борис Иванович. — Я виноват, и я понесу наказание. А смеяться над тем, что люди чего-то не понимают в силу своей непричастности к этому миру, и вовсе не-ди-пло-ма-тич-но, — насмешливо добавил он. — Что-то ты совсем вышел из привычного тебе образа, Велимир!
Но глаза у волхва были цвета жухлой травы, и, казалось, из них ушла вся жизнь. Видно было, что Борис Иванович уже попрощался с этим миром. Очень спокойно и, я бы даже сказала, безучастно,
