Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
— ответила я, щелкая пальцами.
«Sony», чудо японской техники китайской сборки, выписывая кренделя волочащимся по полу проводом, величаво поплыло по воздуху. Ему оставалось всего каких-то полметра до места назначения, когда прихожей раздались пинки по чему-то твердому:
– Сова, открывай! Медведь пришел.
Я потеряла на миг концентрацию, телевизор взмыл на добрый метр вверх, провод качнулся, подсек маленькую вазочку, оказавшуюся на его пути.
– Дзинь! — тонко сказала вазочка.
– Уф! — облегченно сказала я, когда телевизор благополучно достиг цели. — Ой! Она много для тебя значила?
– Ну тебя, недоучку, к лешему, — с чувством сказала подруга. — Такую память разбила! От самого Вадика!
– Как от Вадика? — оторопела я.
Вадик был прежним Танькиным бой-френдом. История любви закончилась весьма печально, и этой самой печали сопутствовали длительное расстройство, депрессия и академический отпуск. Поэтому я не вполне понимала логику своей подруги, берегущей, как зеницу ока, подарок человека, сделавшего ей по-настоящему больно. О чем честно спросила:
– А зачем ты хранишь его подарки?
– Чтобы не повторять своих ошибок, — мрачно ответила Танька, созерцая живописные осколки на полу. — Что уж теперь поделаешь, — философски вздохнула она секунду спустя. — Видимо он совсем исчез из моей жизни, и этот случай тому подтверждение, — постаралась она взглянуть на мир с оптимизмом.
– Мне тоже так кажется, — протянула я, все еще прибывая в некотором обалдении от Танькиных вывертов ума.
– Сова! — снова напомнил о себе гость. — Открывай! Медведь пришел!
– Я схожу, посмотрю, кто там, ладно? — ретировалась я в прихожую с поля переосмысления жизненных ценностей.
Внутренняя дверь была новая, за ней — железная, а за ней… благоухал огромный, в полсотни цветов, не меньше, букет красивейших багровых роз.
– Вот это да!
У меня, никогда не получавшей и половину такого великолепия, даже перехватило дыхание от изумления и восторга. Из-под букета торчали ноги, обутые в черные лаковые ботики.
– И кто же хозяин этого шедевра? — Вполне искренне поинтересовалась я. — Выходи, а то не видать тебя за цветами-то.
Вообще-то, у нас, в Заповеднике такой вот букетик мог спокойно появиться прямо в воздухе и из неоткуда. Помнится, мой друг Антон, когда даму сердца, теперь уже жену к себе располагал, ежедневно посылал полевые цветы посреди зимы… Но здесь был не Заповедник, а… Черт!
Хозяин у великолепия все-таки имелся, и лучше бы его, а заодно и букета, не было. Это был тот самый Вадик, о котором шла речь двумя минутами раньше.
– А ты что тут делаешь? — изумленно вылупилась я на него. — Что-то потерял год назад, и до сих пор найти не можешь?
Вот не могу я понять некоторых людей. Как можно, проучившись в самом прекрасном на свете учебном заведении, где сама атмосфера пронизана интеллектом и благородством, быть таким откровенно беспринципным? Делить постель с замечательной, умной, доброй, красивой, и т.д. девчонкой, и в то же время подбивать клинья к богатой дуре? А потом появляться год спустя, да еще с таким невинным видом?
– Здравствуй, Лиса, — не моргнув глазом, поздоровался со мной этот, прости господи, альфонс форменный. — Ты всегда так гостей встречаешь?
– Только некоторых, — пожала плечами я, не собираясь, впрочем, пропускать бывшего однокурсника в квартиру. — Тех, кто заслужил подобную встречу.
– Ты ничего не знаешь! — с жаром возразил Вадик. — Ты даже представить себе не можешь, как же меня обманули!
Ага! Раскусили планы, поняли, что за фрукт, и выкинули его, прогнившего, из дома вместе с упаковкой. С чемоданом, то бишь.
– И знать ничего не хочу, — отрезала я. — И вообще, по-моему, тебе лучше отсюда убраться. И поживее, — добавила я, видя, что наглый парень на меня реагирует, но, наоборот, напустил на себя скорбный вид несправедливо обиженного человека.
– Я не к тебе в гости пришел, — с кротким видом изрек он. — Пусти.
– Ни за что.
– Лиса, кто там еще? — спросили у меня из-за спины.
– Вот, полюбуйся, — нехотя отодвинулась я в сторону. — Явился — не запылился, легок на помине, собственной персоной.
– Уходи, — бесцветным голосом изрекла Танька.
– Но ты даже не соизволила меня выслушать! — ретиво бухнулся на колени молодой человек. — Прости меня!
– Слушай, парень, у нас праздник, — обратилась я к Вадику тоном прожженной бизнес-леди. — Давай, выкладывай все, что у тебя там для нас имеется, и проваливай отсюда.
Наверное, любой человек мужского полу после подобного намека убрался бы восвояси. Вадик же картинно поднял на Таньку слезные очи исполненного несчастьем карликового лемура.
