Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
событиями последних часов, начало доходить. Во-первых, Танька твердо встала на свои очаровательные ножки, и я перестала быть ей нянькой. Во-вторых, я довольно счастливо избежала нападения форменной бесы, и мне даже не пришлось объясняться с российскими органами правопорядка. А в третьих, передо мной сидело мое распрекрасное начальство, один из немногих людей, которым было до меня не совсем до лампочки.
– Знаешь что, — задумчиво сказал тот, кому моя судьба была небезразлична. — Отправляйся-ка ты в «Известия» внештатным корреспондентом работать.
– Что? — поперхнулась я чаем.
– У меня там, вроде бы, знакомый человек имелся, — не обращая внимания на мою вытянувшуюся физиономию, размышляло вслух начальство. — Дам я тебе амулет на всякий случай, хотя… — он внимательно посмотрел на меня, — ты и так неплохо справилась, так что амулета ты не получишь, еще спугнешь его ненароком.
– Кого его? — оторопела я.
– Беса форменного, — спокойно, как будто речь шла о прописных истинах, ответил волхв. — Жителя планеты под номером 14565.
– Это той, на которой Иззя со своей мамой живет, что ли? — вспомнила я весенние события. — Кажется, волхв Терентий именно такой номер называл… Или не такой?
– На ней, на самой, — подтвердило мою правоту начальство. — Бесы там в незавидном положении существуют, либо впроголодь, либо в услужении, эдакий аналог наших домовых, только в куда более бессловесном и лебезящем виде.
– Поэтому и отрываются на людях? — возмутилась я.
– Не только на людях, прошу заметить. В других мирах их не меньше, чем в этом.
Я немедленно представила себе светоносную маму Иззи, выдающую разрешение на вселение в человека особо расторопному бесу форменному.
Волхв, внимательно наблюдающий за мной, отрицательно покачал головой:
– Хозяева бесов вовсе не посылают своих работничков ни на Землю, ни в иные миры, они им просто предоставляют отпуск. А уж мелкие пакостники распоряжаются свободным временем так, как им заблагорассудится. Так что, ты не думай плохо об их господах — сами они очень законопослушны… Суть не в этом.
А в чем тогда? Мне так не хотелось становиться журналистом, что я была готова на что угодно. Даже на спор с начальством. Однако тот не был склонен сегодня прислушиваться к моим личным желаниям. И это было странно — обычно он все же учитывал мнение своих подчиненных. У меня появилось нехорошее предчувствие об окончании спокойного отрезка жизни. Впоследствии оно меня не обмануло.
Волхв поднял на меня глаза цвета пасмурного неба, и я поняла, что не избежать мне участи примыкания к пишущей братии.
– Суть в том, что мне не нравится это происшествие. Этот бес разгуливал тут без отпускного свидетельства. И, потом, они в одиночку обычно не путешествуют…
Дурное предчувствие усилилось.
– Короче, Лиса. Ты успешно противостояла бесу, а я не уверен, что найду кого-то столь же перспективного в короткий срок.
Это было уже не предчувствие, но обреченность:
– Так в чем же будет состоять мое задание? И, учтите, я еще никогда не работала корреспондентом. Даже внештатным.
– Учиться никогда не поздно, — доверительно сообщило мне мое оптимистичное начальство. — Это просто, поверь мне. Завтра ты явишься к моему другу, тебе выдадут задание и свидетельство прессы. И да, не забудь сделать фотографию. Деньги есть?
Я проверила карман.
– На фотку хватит. И это все?
– Нет, не все. Ты сходишь на пресс-конференцию, вернешься, и напишешь заметку.
– Всего-то, — деланно-беззаботно махнула я рукой. — А я то уж подумала, что меня заставят делать то, что я не умею. А тут все просто — получить, сходить, вернуться — это я с младенчества умею. Буковки вырисовывать — еще в школе… нет, до школы научилась.
– Поверь, — подмигнул мне Борис Иванович, — ничего сложного в этом на самом деле нет. Только вот микрофоном тебе пользоваться не советую. Лучше то, что успеешь, в тетрадку записывай.
– Это еще почему? — не поняла я.
– Я бы на твоем месте на него не полагался, а то еще расплавишь ненароком, — широко улыбнулся собеседник. — А потом написать ничего не сможешь.
Я мрачно взглянула на него — обязательно мне напоминать о том, что с металлом мы так и не сошлись характером?
На следующий день я с чувством своей абсолютной и бесповоротной профнепригодности подходила к зданию на Пушкинской площади.
«Хоть бы он забыл обо мне», — думала я, пока старушка вахтерша искала мою фамилию в числе заявленных посетителей. — «Я бы тогда… еще столько же картошки, сколько у Таньки, начистила!»
Трудовой подвиг совершить мне не удалось, заявка с моим именем и фамилией была на месте.
