Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
запомнили надолго, или забыли начисто — зависит от того, вычистил ли их память мастер Лин, или нет. Я, взбудораженная событиями последних двух дней, устроила шоу. Вокруг меня то и дело возникали водяные смерчики, а красная кирпичная стенка стоявшего напротив здания страдала от шариков огня, срывающихся с моих кулаков. Когда неосторожного студента, приблизившегося ко мне на расстояние метра, сбило с ног песчаной струей, мастер Лин, стоявший с открытой челюстью вот уже пять минут, жестом приказал мне прекратить занятие.
– В тебе слишком много эмоций, — неодобрительно поджал он губы. — Я сделаю массаж. Садись, — указал он мне на неудобную лавочку.
Я послушно села, ощущая тазовыми костями металлические перекладины. Наставник приступил к врачеванию, а я поняла, что акупунктура — цветочки по сравнению с массажем мастера ушу.
– Если тело плохое внутри, — наставительно говорил Лин-лаоши, выкручивая стальными пальцами мою мышцу, — его надо сделать плохим снаружи.
«Ай!» — вопила я про себя. — «Больно же!»
– Терпи, — отечески улыбаясь, мягко увещевал меня наставник. — Тяжело в лечении…
«Легко в гробу», — думала я, красочно представляя, как я, похожая на снежного барса, лежу в деревянном ящике. — «Ай!»
Остаток тренировки, то есть еще полтора часа, прошел абсолютно спокойно. Я выполняла упражнения, и предо мной, как наяву, бежали строчки будущей статьи: я придумала, как написать стоящую, с моей точки зрения, заметку.
– «Американской трафареткой по российскому школьнику», — оторопело прочел Игнат Львович не слишком большое время спустя. — Что это? — брезгливо поморщился он.
– Статья, — пока еще с гордостью отозвалась я. — Тут мои соображения на тему о том, что в штатах учиться не так уж и хорошо.
– Какие еще соображения? Ты что, не знаешь, что такое новостная заметка? — подозрительно уставился на меня редактор.
– Нет, — правдиво ответила я. — Я вообще-то физик по образованию.
Редактор схватился за кучеряшки. На его лице без труда угадывались мысли о неподходящем человеке, свалившемся на его грешную голову. Не знать о том, что представляет из себя новостная заметка! Не может быть!
– И почему же, позволь поинтересоваться, ты написала то, что написала? — взял себя в руки Игнат Львович.
«Интересно, из какой такой передряги вытащил его волхв, что он со мной так терпеливо возится?» — подумала я, и честно ответила:
– Потому что выступавшие мальчики и девочки, все, как один, выделили три пункта: во-первых, в один голос утверждали они, год, проведенный в Америке, научил их толерантности. Во-вторых, они приобрели уверенность в себе, а, в-третьих, смогли по-новому взглянуть на мир.
– Все, как один? — развеселился редактор.
– Ну да, — ответила я. — И семнадцатилетняя девица в малиновом деловом костюме, косящая под сорокалетнюю бизнес-леди, и хипованая фото-художница, и прилизанный пай-мальчик. Только, по-моему, это не смешно. У меня подруга в Штатах живет… — начала я объяснять свою точку зрения.
– Она там по этой программе? — сделал стойку газетчик.
– Нет, она там в аспирантуре учится уже третий год, — покачала головой я, не без ехидства наблюдая, как редактор теряет боевой задор. — Так вот, она мне иногда письма шлет, в которых пишет, что американские школьники в среднем гораздо тупее самого закоренелого российского троечника.
– Расслабься, — махнул рукой Игнат Львович. — Подумаешь, детишкам мозги немного набекрень поставили. Поживут у нас с годик, и все встанет на свои места. Давай лучше, садись на этот стул, я тебя научу новостные заметки писать. Начинаются они с ответов на вопросы: «Что? Где? Когда?»…
Написав с грехом пополам абсолютно посредственную, но уже новостную заметку, и подписав авторский договор, обязывающий меня публиковать сей шедевр только в данной газете, я отправилась бродить по этажам здания, пытаясь вычислить супостата. Ходила полчаса, дымом табачным пропиталась, и сопли распустила — магия магией, а с аллергией хрен поспоришь.
Я было попыталась заблокировать насморк, и работать дальше, но мера сия привела к тому, что я отрезала себя от магического поля Земли. Оставалось только вернуться к сопливому состоянию, признаться себе в провале операции, и доложить об этом волхву.
Приняв решение, я повеселела, и, накинув на себя полог невидимости (вот еще, в прокуренный дамский сортир тащиться!) уже собралась телепортироваться, как заметила в конце коридора расплывчатое серое пятно.
«Как интересно», — подумала я. — «Выходит, простейшая магия домовых способствует вычислению всякой нечисти».
Пятно подплыло на расстояние разговора.
«Уходи», — раздался голос в моей
