Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
вразумительного объяснения мне сейчас никто дать не мог. Да и металлист не дал мне задуматься как следует:
– Пойдем, — потянул он меня за руку. — Жозефину с Антоном навестим.
– Тогда уж на Мане поедем, — повернула я к своей избушке за седлом. — Я слышала, Жозефина снова в леса подалась.
– Ее общественность сильно достала, — уклончиво ответил братишка беременной ведьмы. — На Мане, так на Мане.
Многоножка медитировала на своем любимом месте в сосняке, завязавшись в хитрый узел. Пришлось устроиться рядом с ней на пригорке, и ждать, пока Маня соизволит очнуться от углубленного самосозерцания. Может, оно было и к лучшему: кругом стояла чудесная погода — солнечная, нежаркая, ласковая. Воздух был чистым и прозрачным до звона, небо синючим, стволы сосен, устремляясь ввысь, добавляли нотку некой возвышенности. Я сама села по-турецки, закрыла глаза, и решила, что, пока многоножка не очнется, буду сидеть для себя, и пусть весь остальной мир идет лесом. Долго медитировать мне не пришлось.
Раздался нарастающий гул, гигантская тень прогнала солнце, поднялся ветер, шишки забарабанили по стволам окрестных сосен (да и по нам тоже), и на площадку приземлился огромный дракон.
– Ззздорово, — приветствовал нас он. — Вы всссе-таки тут. Шшто новенького?
– Да вот, Маню дожидаемся, — открыла глаза я, — хотим Жозефину навестить.
– Не боитесссь? — хитро сощурился ящер. — Я вот ее недавно навещщщал…
Он затих, видимо еще раз переживал столь запомнившуюся ему встречу.
– И? — поторопила я дракона. — Что же произошло?
– Она мне предсссказала, что я никогда не попаду домой, — жмурясь от удовольствия, произнес тот.
Дракон (с абсолютно непроизносимым именем) жил у нас в Заповеднике, по причине утраты обратного пути на свою родную планету.
– А еще что-нибудь она предсказывала? — поинтересовалась я. — Что-нибудь, что можно проверить в ближайшем будущем.
– Да, — наклонил голову ящер. — Вот предссссказала, что увижжжу вассс на этой поляне, например.
– Это странно, — произнес металлист. — Насколько я помню свою сестрицу, она никогда не баловалась предсказаниями, тем более успешными.
– Это не она сссама, — возразил дракон. — Ведьма ссслушшшает ту, шшшто внутри.
– Не понял, — удивился металлист. — Что еще случилось с моей сестрой?
– Дочь у нее будет, — ответила я за дракона. — Неужели не ясно?
– Тогда неясно, почему мы должны бояться, — пожал плечами Илья. — Я-то думал, она нашла способ, как с драконом справиться, а нас и подавно разделать под орех. А тут… Ну судьба, ну и что?
– Не ссскажжжиии, — прошипел умудренный прожитыми столетиями ящер. — Зззнать ссссудьбу — почччти всссегда паршшшиво.
– Нет выбора? — заинтересовалась я точкой зрения исполина.
– Правильно мыссслишшшь, — покивал головой этот дом летающий. — Кто будет кататьссся? — внезапно сменил он тему.
– А что, можно? — загорелась я невероятной возможностью. — А Маню возьмешь?
Страж бора открыла глаза цвета сосновых иголок, и выжидающе, хоть и не без испуга уставилась на ящера.
– Поччччему бы нет, — ответил тот. — Есссли не зззабоитссся.
Многоножка решилась. Обогнула огнедышащую голову исполина по широкой траектории, закралась (иначе не скажешь!) с тыла, осторожно вползла по чешуйчатому боку на пятиметровую высоту, и замерла там, пустив корни в чешую. Только когда Маня укоренилась, я сообразила, что на ящера мне пешком не забраться — для меня, не обладающей цепкими корнями, его спина была вершиной абсолютно недоступной. Металлист попытался было намагнитить ладони, и даже прополз по металлическому боку пару метров, но доверху не добрался — вниз рухнул.
– Щщщщекотно, — захихикал ящер, пуская из носу тоненькие струйки дыма. — Не выношшшу элекричччесссство.
Маня беспокойно заерзала у него на спине.
– Тише ты, — от души пнула я дракона в бок. — Лес подожжешь!
– О, — смутился ящер, оглядываясь на Маню. — Просссти.
– То-то же, — довольно сказала я, в глубине души офигевая от собственной наглости. — Ой! Я же летать умею, как это я позабыла!
Ну, летать — сильно сказано, а вот парить с обрыва, и левитировать у меня получалось. Ящер с удивлением смотрел, как я медленно воспаряю к нему на спину, примериваюсь поточнее к спине многоножки, одеваю седло…
– Надо жжже, — с одобрением в шипении произнес ящер. — Нашшшего летающщщего полку прибыло. О, и этот туда жжже.
Да, металлист тоже был не лыком шит, левитировать у него получше, чем у меня получалось.
– Можжет, я вам не нужжжен? — продолжал допытываться ящер. — С-сами доберетесссь?
– Нет ужж, — невольно скопировала я драконью манеру изъясняться. — Летим!
