Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
– В таком разе исполните мою мечту, — мрачно ответила я. — Верните мне моего друга таким, каким я его…
– Подумай, прежде чем произнести вслух, — погрозил мне пальцем «защитник». — Вы, люди, такие несовершенные — вечно хотите каких-нибудь глупостей.
Я прикусила язык. Постаралась сформулировать свое желание почетче, и поняла, что это невозможно — любой буквоед зацепится за какое-нибудь слово, а мне потом придется лицезреть не живого человека, а то, как я его в этот момент представляю.
– Что же мне делать? — взмолилась я. — Помогите мне, пожалуйста!
– Желание произнесено, — сказал защитник поразительно безликим голосом. — Суд удаляется на совещание.
Я осталась одна. В семи шагах от меня замер металлист с блаженной улыбкой на лице. Я хотела было подойти ли к нему, но потом все же одумалась. Место было более, чем странным — кто знает, чем мой невинный поступок может закончиться?
Наконец появились судьи.
– Единственно, чем мы можем тебе помочь, — произнес, глядя сквозь меня, безразличный человек в плаще, — это назначить тебе испытание. Если ты пройдешь его, то он, — кивнул судья в сторону восторженного металлиста, — снова станет обычным человеком. — Не пройдешь — таким и останется.
– Он на трое суток станет, как ты выражаешься, «прежним», — устало сказал другой судья. — А ты…
– А ты, — посмотрел на меня брезгливый судья с таким видом, с каким видом, с каким смотрят на полное ничтожество, — его ни в чем разу не упрекнешь.
– Вслух, — поспешно вставил добрый и сострадательный.
– Тогда испытание растягивается на неделю, — констатировал факт уставший.
– Быть посему, — заключил безразличный.
– А во сне считается? — мрачно осведомилась я, чувствуя некий подвох.
– Считается, — с невыразимым удовольствием произнес брюзга. — И так тебе было дано послабление.
Я красочно представила себя, спящую с заклеенным пластырем ртом. Или нет, лучше серой такой лентой, которой прорванные трубы латают. Уставший судья посмотрел на меня укоризненным взглядом — мол, и так кучу времени потеряли, а она тут в игрушки играется.
– Все, забирай своего друга, — прищелкнул пальцами сочувствующий судья. — И помни, дитя мое, — тоном священника изрек он. — Терпение — вот высшая добродетель. Терпение и сострадание.
Металлист ожил, осмотрелся с изумлением по сторонам, увидел меня. Шагнул навстречу.
– Опять мы по твоей милости оказались непонятно где? — чуть ли не взвизгнул он. — И когда ты только научишься поступать по-человечески?
Вот так! Впрочем, а что я еще ожидала?
– У тебя есть время передумать, — ровным голосом сообщил спокойный судья.
Брюзга с непередаваемым злорадством уставился на меня. Я отрицательно покачала головой. Металлист тем временем осилил последние семь шагов, разделявшие нас за все время предыдущего, с позволения сказать, торга. Уста его сахарные извергали не самые лестные отзывы о моих умственных способностях.
– Ладно, сама напросилась, — обреченно сказала я. Достала ракушку. — Эх! Лучше бы я превратилась в дракона.
Ухоженного сада больше не было. Собственно, никакого сада больше не было — вместо него была огромная воронка, в центре которой сидели Илана, я и металлист.
– Второй раз за последние полгода, — грустно сказала денебка.
– А что случилось полгода назад? — сочувственно спросила я у нее. — Иззя?
Илана кивнула:
– Он, родимый. В тот же портал улетел.
– Так вот куда ты угодила, растяпа! — встрепенулся металлист. — А я-то гадал, где это мы были! Смотри, что стало с садом Иланы по твоей милости, — укоризненно уставился он на меня.
Я набрала было воздуху в легкие для достойного ответа, но вовремя одумалась. Денебка посмотрела на меня понимающим взглядом.
«Крепись, Лиса», — услышала я голос Иланы в голове. — «Это ненадолго».
«А он совсем ничего не понимает?» — мрачно подумала я.
Ветеранка пристально пригляделась к затылку карабкающегося вверх металлиста.
«Осознает, что неправ», — медленно сказала она, — «но ничего не может с собой поделать. Почему так все получилось, не помнит. Плохо».
«Почему?»
«Либо себя возненавидит, либо тебя», — пожала плечами Илана. — «Человек очень слабое создание».
Мое и без того кислое настроение скисло окончательно:
«Совсем безнадежно?»
«Почему же?» — удивилась денебка. — «Вероятность благополучного исхода всегда есть».
«И при каких же это условиях?»
«Любовь», — просто ответила она. — «Настоящая, а не то, что за нее принимают».
«?»
«Страсть, порыв, ну и так далее. Ладно, полезли наверх, что ли».
«Вот
