Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
влипла», — мрачно подумала я. — «Либо без напарника останусь, либо…»
О втором «либо» мне даже и думать не хотелось — слово «любовь», порядком затасканное на моей планете, мне ни разу в воплощенном виде не встречалось. Влюбленность — да, сплошь и рядом. У меня даже со временем начало складываться впечатление, что так называемая «любовь» между мужчиной и женщиной — некая уловка природы для продолжения рода. Одна нервная Жозефина со своей кочергой чего стоила.
Или это, создание совместного дела, использование друг дружки — тоже достойная замена. Непонятно чему.
Что есть любовь? Как понять, мне, однажды схлопотавшей от бой-френда, и очень чувствительно, что это такое?
Конечно, я еще мало жила на белом свете, но…
«Вылезай уже, философ — оптимист!» — раздалось в моей голове.
Я очнулась от тяжких дум («А, чего там думать-то? Будь, что будет!»), и полезла вверх.
До вечера следующего дня мы ровняли землю в саду, копали пруд, и таскали тяжелые камни для альпийской горки, слава богу при помощи телекинеза. Бесам в святая святых жилища денебки вход был воспрещен, пришлось самим батрачить, аки неграм на плантации. Металлист работал наравне со всеми, не выделывался, но нет-нет, да отпускал ехидный комментарий в мой адрес. Я поначалу было дергалась, а потом привыкла.
Друид — тот вообще не обращал на Илью никакого внимания. У него, уколотого ядовитым отпрыском кактуса (уничтоженного нашим с металлистом возвращением), временно отнялись слух и запах. Зато память у Антона была преотличная, и говорить на языках растений он не разучился — так обновил сад денебке, что та была готова расцеловать нашего древесного товарища. Правда, не все растения повторяли прежние, но ядовитый кактус был точной копией предыдущего, за одним исключением — на сей раз он не стремился напасть на своего создателя.
Не успели мы отмыться и как следует отдохнуть после работы, как появился Штирлиц, торжественно неся объемистую коробку. Судя по тому, что та не делала попыток возгораться, она была сделана из на редкость огнеупорного материала.
– Что это? — удивился друид, чуть не выпав из огнеупорного плетеного кресла.
«Фотографии» беглых каторжников», — услышала я пояснения Штирлица в своей голове. — Сейчас вы будете учиться различать наших сограждан, — бодро пискнула вереранка.
– Оптимистично заявлено, — покачала я головой.
– Пессимистка! — презрительно бросил металлист.
Я изо всех сил стиснула зубы — меня так и подмывало ответить.
«Вечером я тебе расскажу про то, как я Иззю терпела», — услышала я голос денебки в своей голове. — «А теперь пора к занятиям приступать».
Убедившись, что все его внимательно слушают, Штирлиц положил коробку на стол, вокруг которого расселась наша компания. Откинул крышку усилием мысли.
– Что это? — удивился друид, указывая на ряд аптечных пузыречков с притертыми пробками из темно-коричневого стекла.
– Это фотографии або… местных жителей, — пояснила вовремя вспомнившая о вежливости я.
– Чего-чего?! — завопил что есть мочи пораженный отпрыском кактуса Антон. — Не слышу!
Металлист достал свой неразлучный наладонник, написал что-то в нем, показал товарищу. Тот удовлетворенно кивнул, но в следующий момент, видимо, когда до него дошло, как до жирафа, брови его поползли вверх.
Внимательно наблюдавшая за нами Илана покачала головой. Видать, денебка сильно сомневалась в наших способностях научиться различать аборигенов по пузыречкам. Лично мне было очень интересно узнать, как это она вообще продолжает к нам серьезно относиться после того, как мы устроили такое шоу в ее саду. И, что-то подсказывало мне, у нас еще будет шанс себя проявить во всей красе.
Надо ли говорить, что у нас ничего не вышло с отождествлением? Сколько мы не бились над склянками, сопоставить образ и запах не получалось.
– Придется вызвать сына, — задумчиво пропищала ветеранка. — И оставить только два пузырька. По крайней мере, вы будете иметь возможность понять, что то, что налито в склянке Штирлица, относится к Штирлицу, а то, что в склянке Иззи — к Иззе. Я очень надеюсь, что вы будете толковыми учениками.
Металлист оглядел меня с ног до головы, словно пытался отыскать следы присутствия одаренности, и презрительно отвел взгляд. Не нашел, по всей видимости.
Илана грустно покачала головой.
– Кстати, у меня тоже есть фотография, — задумчиво молвила она. — И мне почему-то кажется, что с моим обликом у вас проблем будет куда меньше.
Штирлиц удалился за Иззей, Илана отправилась вглубь дома за своей «фотографией», а за столом возникло напряженное молчание. Друид не мог участвовать
