Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
порталов на планете хватало. Но все наблюдения говорили об одном — все остальные смертны, а они — нет. В общем, у них развился своего рода комплекс — вместо того, чтобы спокойно заниматься своим делом, чуть ли не все мужское население планеты (за исключением армии и особо мудрых элементов) терзало себя за чаркой огненного коктейля возле порталов, показывающих пышные похороны на кладбищах иномирцев.
– Все же они — такие же люди, как и все остальные, — не выдержала я абсурдности рассказа.
– Почему? — удивленно воззрилась на меня денебка.
– Ну, не знаю, — попыталась я оформить в слова свое невнятное ощущение. — Постараюсь объяснить, только начать придется издалека. Вот, допустим, наши женщины всегда переживают по поводу того, что стареют, и у них появляются морщины. И наши ученые бьются над проблемами возрастных морщин.
– Я бы тоже переживала по этому поводу, наверное, — задумалась денебка.
– А вы не стареете? — с удивлением воззрился на нее друид.
– Как вы уже, должно быть, поняли, наши женщины иногда кардинально меняют свой облик, — ответила денебка. — Ну, например, я изменилась, когда у меня родился сын. Раньше я была куда меньше ростом и… вы видели отпечаток. А не видели, — посмотрела она на мотающего головой Антона, — так у начальства своего выясните, какая я была раньше. Я думаю, он вам охотно расскажет.
Ну да. На том отпечатке была неряшливая лохматая девчонка, а теперь перед нами сидела светоносная красавица. Эх! Нам бы такие изменения вместо тех изменений, которыми нас наградила природа…
Я поймала себя на том, что мечтаю о несбыточном. Как и все люди.
– Ну так вот, собственно, — продолжила я свою мысль. — А еще наши ученые бьются над проблемой бессмертия. И ваши мужчины мечтают о том, чего у них нет и быть не может. Значит, они люди.
– Фальсификатор, — незлобно подытожил мои предположения металлист.
– А я не претендую на истину, — ответила я ему. — Это так, ощущения вслух.
– Что-то в этом есть, — задумчиво сказала денебка. — Надо будет подкинуть эту идею нашим философам, пусть позабавятся. Но, если честно, я не думаю, что такое объяснение их удовлетворит.
Но самим поганым во всей этой истории, что, по всей видимости, среди денебцев завелись фашисты, проповедующие свою уникальность и неповторимость. Сначала их не воспринимали всерьез — как это так, все вокруг неправильные, только мы такие, как надо? Что за бред!
Но, время шло, и, к сожалению, идея становилась все более и более популярной.
– Насколько популярной? — мрачно осведомился металлист.
– Примерно пятьдесят последователей, — уныло отозвалась денебка. — Ужасно много.
– Много? — удивилась я.
– Для нас — увы, много, — подтвердила Илана. — Нас не так много, как людей на вашей планете. Эта идея начала распространяться очень быстро. И, потом, обычно наши люди вообще не склонны менять свое мировоззрение. Мы изолировали философа и его приспешников, и вроде бы, все затихло. Но, надолго ли? Ведь нам так и не удалось выяснить, откуда у местного основоположника фашизма появилась его, с позволения сказать, «мысль».
– А почему вы не склонны менять мировоззрение? — удивился друид.
– Мужчины не склонны, — поправила его Илана. — Они рождаются либо со светлым огнем, либо с темным, и середины у них нет.
– И уживаются? — не поверила я.
– До сих пор прекрасно уживались, — пожала точеными плечами ветеранка. — Во-первых, нас действительно не так много. Но, что куда более существенно, до сих пор никто из них не мог поменять свою природу, а потому никто никого сроду ни в чем не переубеждал. Они лишь подтрунивали друг над другом — мол, у тебя поле не так завернуто. И все. Те, кто… поумнее, отбираются в самом детстве, и воспитываются в строгости.
– Как Штирлиц, что ли?
– И он лучший, можешь мне поверить. Я бы даже сказала, в нем много чисто женской смекалки.
Кстати, о смекалке…
– Ведь Штирлиц нашел того беглого каторжника, что ошивается в здании «Известий»! — осенило меня.
– Тот-что-без-искры? кисло усмехнулась разведчица. — Это был просто преступник. Просто его, скажем так, камера, находилась рядом с колонией политических преступников. Когда упал метеорит, она разгерметизировалась, и тот-что -без-искры, смог улизнуть. И вот что я скажу вам, друзья. Политическим кто-то помогает скрываться от нашей внешней разведки. Потому что того-что-без-искры, мы обнаружили сразу. Другое дело, что попасть наш разведчик на вашу планету смог далеко не сразу. А вот те, что заразились националистическими идеями, как в лаву канули. Не видны они нам. И, поверьте мне, это более, чем странно.
Да… Неожиданный поворот событий, ничего не скажешь. Я-то думала,
