Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
японец впитал с молоком матери устои своего общества, и эти самые устои на уровне подсознательного им руководили. В том числе, приказывали умереть во имя хозяина. Ну и где тут воля и прочая человеческая личность? Где смелость? Скорее уж, это была некая готовая «кнопка» под названием «самоуничтожение», (вот совсем как в стиральной машине!), на которую давил господин, после чего самурай послушно самоликвидировался. Ну, перед этим, разумеется, он любовался осыпающимися лепестками сакуры. Если, опять же, ему везло, и он попадал в сезон. И если ему добрый и отзывчивый сюзерен разрешал.
Где тут жизнь? Своя воля?
Кроме того… Любая японская сказка о любви кончалась смертью того, кто рискнул полюбить по-настоящему. Одного там, или обоих — неважно. Вот строить ячейку общества можно и нужно. А любить — ни-ни. Смертельно это.
Послышался смешок волхва. Я поняла, что отвлеклась от темы о самураях. Он понял, что из меня на эту тему выжать уже ничего не удастся:
– Подытожь.
– Ради сюзерена они жили. Не самая лучшая участь, но ведь у них, как я понимаю, и выбора-то особо не было.
Волхв неопределенно хмыкнул.
– Ответ принимается. Правда, ты забыла о том, чему тебя наставник Лин учит.
Умеет волхв навести на мысль…
– При чем тут ушу? Мне почему-то кажется, что самураи им не занимались.
Борис Иванович немного устало воззрился на меня.
«Как можно не понимать таких простых вещей?» — говорила вся его пускающая ароматный дым фигура.
– Я о другом говорил. Про истинное, или божественное, если хочешь. И о том, как оно воплощается людьми в жизнь. В японской культуре есть высоты духа. Это безусловно. Вот только претворить в жизнь их могут единицы. Но едем дальше. На досуге измыслишь, для чего живет современная среднестатистическая женщина. На досуге, я сказал. А заодно подумаешь, ради чего живешь ты сама. Что? Никак уже знаешь?
«Чтобы кататься на Мане», — хотела было ответить я.
Каков вопрос, таков и ответ. Но я не успела ничего произнести вслух — в дверь вежливо постучали, волхв от меня, наконец, отвернулся, а на пороге появился металлист.
«А вот теперь я пойду, и выпущу свои кишки наружу», — устало подумала я. — «Наверное, именно к этому и вел весь этот треп о самураях».
Конечно, умирать я не собиралась. Но терпеть ежедневно то, как небезразличный тебе человек обливает тебя холодным презрением с ног до головы? И при этом оставаться собой? Это было сложно, друзья мои. Практически нереально.
Что-то было не так.
Я ожидала от металлиста любой, сколь угодно негативной, реакции на свое присутствие. А у него не было никакой. Точнее, была реакция человека, в первый раз увидевшего совершенно постороннюю личность.
– А это и будет мой партнер? — кивнул в мою сторону головой Илья.
– Да, — с удивлением уставился на металлиста волхв. — А что?
– Тогда давайте знакомиться, — сияя улыбкой, подошел ко мне боевой друг и товарищ. — Меня Илья зовут.
Я растерянно взглянула на начальство. Оно ответило мне тем же, еще и плечами пожало. Ладно, потом разберемся.
– Лиса, — ответила я. — С ударением на переднем слоге.
– Очень приятно, — скользнув по моей фигуре взглядом, ответил хорошо знакомый металлист.
«Кончай дурака валять!» — хотела ответить товарищу я, но поглядела на Бориса Ивановича, и сдержалась. У видавшего виды волхва отвисла челюсть в прямом смысле этого слова. Потом стопятидесятилетний могучий маг все же взял себя в руки, и усиленная работа мысли отразилась у него на лице.
– Илья, — позвал он моего компаньона. — Ты вчера свою сестру Жозефину навещал?
– Конечно, — повернулся к начальству металлист. — А в чем дело?
– Да так, ни в чем, — задумчиво глядя на него, ответил волхв. — Ладно, перейдем к делу. Итак, мы ищем сбежавших граждан планеты Огненная. У кого есть какие-нибудь соображения?
– На металлоплавильном заводе их искать надо, — отозвалась я. — В печи какой-нибудь греются.
– Ух ты! — посмотрел на меня с неподдельным восхищением металлист. — Как вы быстро разобрались в деле. Не то, что некоторые…
Мы с волхвом снова переглянулись.
– Вот что, Лиса, — молвил он. — Пойди-ка, прогуляйся. Мне тут с твоим напарником потолковать кое о чем надо.
И то правда, мне уже давненько хотелось убраться подальше от этого сюра. И от самураев, и от их сюзеренов, и от спятившего металлиста. Я пошла прямиком в свою избушку, даром, что со времени отбытия на Огненную домой так и не зашла. Да и одной побыть жуть как хотелось, обдумать сложившуюся ситуацию. Не понравились мне вопросы волхва-то. Точнее, возможная причина, по которой он их мог задавать.
Но мне не удалось
