Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
сил отрабатывая приземление тяжелого «Трансальпа», так и норовящего наподдать седлом по моей многострадальной пятой точке. — «Но смотреть, и по телевизору. Ура!!! Поворот на шоссе!»
Дальнейшая дорога нареканий у меня обычно не вызывала. Но не в этот раз. Металлист превзошел сам себя. Ехал так, как будто задался получить приз самого невоспитанного водителя года: нагло подрезал попутные машины, показывал оттопыренный палец пытавшимся было остановить его (и, надо признать, за дело!) гайцам, лавировал между машинами на встречке, даже собратьев-мотоциклистов не приветствовал. Потому что не успевал. Мне было и весело, и страшно — все же, сидя вторым номером за таким вот водилой, чувствуешь себя рисковым самоубийцей. Когда показался указатель «Щедринка», я возблагодарила всех существующих богов за то, что до сих пор жива. О том, что нас впереди, возможно, ждала какая-то опасность, я и не думала. А вот при мысли об обратном пути очень хотелось воспользоваться прибором телепортации.
И ведь не скажешь ему, глухарю токующему, что подобные развлечения мне не по душе!
Мы оставили байк на площадке перед огороженным участком с вывеской «Музей кузнечного ремесла», для виду постучали в калитку (нам, естественно, никто не ответил), отворили ее. Несмазанные петли издали характерный звук. Возможно, это и был звонок.
Шурша палой листвой, направились в обход ветхого дома, обнаружившегося сразу за оградой. Где только можно, высились чахлые травы.
Участок не то, чтобы производил абсолютно заброшенное впечатление. Но и присутствие крепкой хозяйской руки в нем тоже не чувствовалось. За домом оказался поместительный с виду сарай с на редкость добротной кровлей — вероятно, там была кузня.
– Кузня, — подтвердил металлист мое предположение. — Последний раз тут ковали где-то с месяц назад.
Пока мы стояли во дворе, разглядывая предметы обихода, из дома показался ветхий маленький старичонко. На его сморщенном, точь-в-точь высохшее яблоко, лице, неестественно оживленно смотрелись умные и ясные глаза. На груди слева висел значок — розочка.
– Вы к кому будете? — осведомился он на редкость бойким для своего возраста фальцетом.
– Мы от Бориса Ивановича, — ответила я согласно выданной начальством инструкции.
Дедушка остановился, как вкопанный, уставился на нас немигающим взглядом. Потом отвел глаза в сторону, потом оглядел еще раз. Я даже не знала, что и подумать, как дедуля заговорил.
– Ну что же… Заходите. Музей заодно посмотрите.
Выставка меня не впечатлила. Какие-то литые подсвечники рядом с наградами за них же на неведомых мне соревнованиях, жуткого вида шпаги с не менее жуткого вида гардами, еще что-то непонятное мне, но страшно тяжелое на вид. Зато металлист попал в милую его сердцу стихию, подолгу замирал у каждого экспоната, спрашивал, спорил, сыпал малопонятными терминами…
Дедуля, первоначально отнесшийся к нашей делегации несколько настороженно, видя такой неподдельный интерес, и, пуще того, профессионализм, разговорился. Правда, его больше интересовало оружие, но в этой области он был непревзойденным знатоком. Минут через десять он спохватился, поведал нам то, ради чего мы, собственно, сюда и явились.
По словам бодрого деда, где-то с полмесяца назад один за другим повадились пропадать кузнецы. Причем, сначала не самого хорошего умения, а потом и лучшие. Вот и хозяин этого дома куда-то подался вчера вечером.
– Вчера вечером? — переспросил металлист. — А что же к кузне уже месяц как никто не подходит?
– Ишь ты, глазастый, — с непонятной интонацией произнес старичок. — Все замечает! Только разве же он тут ковал? Тут только соревнования ихние, кузнечные, проходили, а ковал он где-то в Москве, не знаю уж, где точно.
– Понятно, — тоном человека, которому ничего как раз не понятно, сказал металлист.
– А вы нам от себя ничего сказать не хотите? — спросила я, видя что старик как будто в чем-то сомневается. — Не случалось ли чего загадочного в последнее время кроме этих пропаж человеческих?
Дед с сомнением поглядел на меня, поскреб полысевшую маковку, потом тяжело вздохнул и бодро порысил вглубь дома.
– Что-то я не пойму, — шепнула я своему спутнику. — На вид ему лет восемьдесят, а по всем остальным признакам не скажешь…
– Я тоже заметил, — зашептал в ответ товарищ. — Несовпадение налицо.
И вот что интересно — не был этот старик магом. Отнюдь.
Вернулся хозяин почти сразу, нес что-то, тщательно завернутое в бумагу.
– Вот, — с видом человека, держащего ядовитого слизняка, произнес он. — Только руками не трогайте.
Он положил ношу на стол, и аккуратно, стараясь не задеть содержимое, развернул
