Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
обертку.
– Какой красивый тенгу! — восхищенно завопила я, бросаясь к маленькой статуэтке. — И живой такой!
Японский бог фехтования, симпатичный ворон с мечом на боку, застыл в позе готовности. Того и гляди, меч выхватит, и порубает всех в капусту.
Металлист схватил меня, протянувшую обе конечности, поперек туловища.
– Да это же на редкость уродливая железяка, — с гримасой отвращения произнес Илья. — Что это на тебя нашло?
– И не только на нее, — изучающе глядя на моего спутника, сказал старикан. — Все, кто к этой штуковине притронулся, раньше или позже либо подались отсюда, либо с собой покончили.
Я поежилась. Еще чуть-чуть, и влипла бы! Теперь я отчетливо видела предмет, лежащий на столе. Больше всего он походил на кривобокий, полный некрасивых изъянов ножик. Мне даже показалось, что он живой и строит рожи (если, конечно, у ножа есть лицо). Кто же сподобился сковать такую мерзость? И из чего?
– Спасибо, — от души поблагодарила я товарища. — Гадость-то какая! Еще чуть-чуть…
И тут до меня дошло. Точно такое же впечатление «строимых мне глазок» было у меня от беса форменного, по вине которого погиб злосчастный журналист из «Известий». Я обернулась к металлисту, чтобы сообщить ему эту новость, и увидела, что он смотрит на меня так, как будто чуть было не пережил самую огромную потерю в своей жизни.
Дедуля посмотрел на нас обоих, хмыкнул, осторожно, двумя пальцами принялся заворачивать опасную железяку в бумагу.
– Постойте, — очнулся металлист. — Я след сниму.
Я напряглась — не хватало ему, злосчастному, еще и под влияние этой мерзости попасть. Но он, видимо, знал, что делал, да и странный старикан отнесся к затее моего товарища спокойно. Не мог же этот дедуля, в самом деле, позволить металлисту погубить себя?
– Силы хватит? — только и спросил он.
– Думаю, да, — ответил Илья.
– Ну, смотри, — пожал плечами дед, и отошел в сторонку.
А металлист протянул руку по направлению к подлой железке, подержал так с минуту. Ничто не выдало усилий, только струйка пота сбежала по щеке, и пальцы на руке так и заходили ходуном…
– Ну вот и все, — облегченно вздохнув, заявил мой боевой товарищ.
Опустил дрожащую руку.
Когда мы, попрощавшись, выходили за калитку музея кузнечного ремесла, я спиной чувствовала эдакое настороженное уважение со стороны странного деда.
Впрочем, я скоро о нем забыла — ведь мне предстояло еще сумасшедшая поездка на мотоцикле.
А вечером погода испортилась. Пошел мелкий, но крайне противный дождь, загнал разыгравшихся было не на шутку эмпатов в Тролля, а вдохновенно что-то там сажающих друидов — в Дерево. Огневиков не нужно было никуда прогонять — они и так изучали плазму в своем корпусе. Мы же с металлистом сидели в домике у волхва, и слушали его витиеватые ругательства на тему о фашистах вообще и нехороших денебцах в частности.
– Наверняка эта зараза уже успела хорошенько распространиться, — ворчал Борис Иванович. — Поздновато они там, на Огненной, спохватились…
– А в чем опасность-то?
Ситуация была, конечно, аховая. Но ведь не такая аховая, как с тем же СПИДом.
Однако, волхв был со мной не согласен:
– Эти горячие денебские тугодумы, судя по тому, что вы мне рассказали, выдумали способ сделать из людей себе подобных, практически бессмертных зомби.
А вот это было уже неприятно.
– А разве из нашего тела может получиться что-нибудь более-менее вечное? — усомнился металлист. — Оно же сгниет через год, не говоря уже о том, что вонять будет так, что…
– А кто тебе сказал, что у людей останется человеческое тело? — вкрадчиво поинтересовался волхв. — Судя по тому, что негодяи связались с кузнецами, люди могут быть превращены в подобие нержавеющего железа с парой мыслишек и всего одной эмоцией.
– Это точно?
– Это предположение, — мрачно ответил Борис Иванович.
Настолько мрачно, что в домике стало темно, и появился перепуганный Гоша.
– Валерьянки не желаете? — поджав полосатый хвост, осведомился домовой. — А то я уже и стакан с водой заготовил…
При виде самоотверженной мелкой нечисти, потрясающей техногенным аптечным пузырьком с валерьянкой, волхв усмехнулся. Он отрицательно качнул головой домовому (того тут же как ветром сдуло), и уже куда более жизнерадостным тоном донес до аудитории то, что ей пришлось иметь дело с умнейшей денебской элитой. И что рядовой денебец отличался от Штирлица так же, как китайская торговка на базаре от китайского же императора. И что количество мыслей у денебцев в голове, действительно, стремится к нулю, зато они упрямы, как ослы, и общительны, как старушки на лавочке
