Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
у подъезда.
– Нет, нам этого не надо, — уверенно заявила я. — Давайте искать это новое кузнечное поселение. И будем надеяться, что эти металлические… амулеты еще не поступили в продажу.
– А тот тип в «Известиях», — подал голос молчавший все это время металлист, — он, вроде как рекламщиком был. Может, он тоже как-то с ними связан?
– Нет, скорее всего, — поморщился волхв. — Но проверить все же не мешает.
– И все же я не пойму, как это можно жить всего с парой мыслей? — спросила у начальства я. — Это же подохнуть со скуки можно.
– Ну, во-первых, денебцы гораздо более медлительные по сравнению с нами, — ответил мне Борис Иванович. — И поэтому им самим от себя скучно не становится. А, во-вторых, у рядового землянина дельных мыслей тоже не так много.
– Это как это?
– А вот так, — грустно усмехнулся Борис Иванович. — Те, что действительно способствуют нормальной жизнедеятельности, обычно не превышают десятка, а все остальные — игры разума. И не надо так удивленно на меня глазеть, я знаю, о чем говорю. Можно сказать, денебцы менее ментально загрязнены по сравнению с нами. Вот поэтому тот серый, как ты выражаешься, тип, и работал рекламщиком — его продукция была проста, как сибирский валенок, но била точно в цель.
– Я не согласен… — возмутился было металлист.
– А ты подумай, многими ли мыслями управляется твоя жизнь? — вкрадчиво поинтересовался волхв. — Это сначала тебе покажется, что много, но я уверяю тебя, ты сведешь все их к минимуму: делать — не делать. Ну и еще парочке команд в том же духе. Еще раз повторяю, у денебцев, кроме командных мыслей, нет других. Это иные существа, и не надо их с собой сравнивать.
На металлиста снизошло озарение. Он постоял, поморгал — вероятно, к мыслительным процессам прислушивался.
– Пойду, мысли свои пересчитаю, — сказал Илья. — Так мы собираемся завтра с утра?
– В восемь, — подтвердил волхв. — За завтраком и решим, что к чему.
Не успела я войти в избушку, как услышала надрывающийся телефон.
– Привет, Тань! Как дела?
– Отлично! — оптимистично заявила подруга. — На свадьбе свидетелем будешь?
– Твоей? С Вадиком? — как можно нейтральнее переспросила я. — А… когда? Я, конечно, пойду, если смогу… И, потом, разве сейчас нужны свидетели?
– Нет, вообще-то, не нужны… Но… Короче, ты не смогла бы сейчас ко мне приехать?
– А что случилось? — бросила я взгляд на зеркало.
Часы показывали восемь. В принципе, до того, чтобы ложиться спать, было еще ой как далеко, может, и успеем с Танькой поговорить по душам. А там — глядишь, и отговорю ее от шага опрометчивого.
– Да вот… согласилась, а теперь сижу, думаю… — послышался в трубке невнятный ответ подруги.
– Ты дома? — только и спросила я. — Жди, минут через пять-десять буду.
Как всегда, ПТ, искренне желание, связанное с пунктом назначения, а именно: «чтобы Танька жила тут долго и счастливо», и вот уже знакомая лестничная площадка — та самая, на которой состоялась беседа с Вадиком… Ой, черт, я же ничего к чаю не купила!
Пришлось телепортироваться к метро «Университет», возблагодарив высшие силы за то,
что одета почти по сезону — в джинсы и куртку. Вот только дождь усилился, и кроссовки промокли практически сразу же.
Я, по-быстрому отоварившись пряниками и конфетами, предвкушала, как сниму с себя мокрые кроссовки, и выпрошу у подруги толстенные шерстяные носки, когда заметила магазин со всякой сувенирной всячиной.
«Дай-ка, загляну», — решила я. — «Хоть какую-нибудь безделушку куплю для Танькиного нового жилища».
И
, толкнув тяжелую дверь, вошла в магазин,
