Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
представлявший собой довольно маленькое полуподвальное помещение, забитое всяческой лабудой, призванной вносить уют в жилища и радость в сердца. Мои глаза было разбежались по сторонам, но довольно быстро сфокусировались на ма-а-аленькой такой статуэточке… Стоп! Сегодня мы это уже проходили! Так и есть: гаденько ухмыляющийся кусок железяки. Хорошо хоть, упакован в коробочку с прозрачной крышкой — есть надежда, что удастся его вынести отсюда, и не пострадать…
– Извините, — невинно поинтересовалась я у продавца. — А у вас много экземпляров вот… этого?
Мало ли, чем гнусная железяка представляется продавцу?
– Вы про вот эту юбилейную монету? — с нездоровым блеском в глазах отреагировал тот. — Вообще-то, это первая и последняя…
Вот черт! — в сердцах выругалась я. — И с ней вы, понятное дело, не хотите расставаться?
Продавец помялся, помялся, да и «уступил» мне «монету». За тысячу рублей. Как-то дешево для истинной-то нумизматической ценности. Что-то было не так.
Я заплатила, и чуть ли не бегом бросилась вон из лавчонки.
Но, как бы то ни было, основное дело было сделано, волхву позвонено («опасности при хорошей упаковке нет, сейчас я занят!»), завернутая еще в десяток слоев бумаги и полиэтилена коробочка упрятана на дно рюкзака, а поверх нее наложено заклинание для отвода глаз. На всякий случай.
Ага! Размечталась! Заклинание для отвода глаз…
Как только я вошла в квартиру подруги, то была атакована потерявшей разум Танькой. Как-то раз я слышала, что безумные люди невероятно сильны. Теперь вот мне представилось сомнительное удовольствие в этом убедиться. Щуплая на вид подруга, с горящими от вожделения глазами, перла на меня, подобно бронетранспортеру с приделанными к нему парой (ой ли?) беспорядочно мельтешащих рук. Конечности ее, как на грех, заканчивались длинными ногтями.
– Это мой подарок, отдай!!! — вопила эта фурия форменная.
«Странно», — отрешенно думала я, удирая от буйно помешанной под потолок. — «Если я наблюдаю такую бурную реакцию, то почему же в лавке никого не было?»
Пришлось оставлять злосчастную Таньку в одиночестве (нехай без меня приходит в норму!), и драпать в Заповедник.
У волхва шло заседание. Я застыла на пороге, не решаясь приближаться к людям: они и так слишком подозрительно уставились на меня. Борис Иванович сразу просек ситуацию, едва только взглянул в мою сторону, у меня в руках образовался непонятно откуда взявшийся холщовый мешок.
Мешок заглотнул объемистый сверток, помедлил, изобразил на себе череп со скрещенными костями, и, повинуясь взгляду волхва, спрятался у него в столе. Я, пятясь задом, уже почти покинула помещение, когда волхв кинул мне еще один мешок:
– Если увидишь еще, положишь сюда. А теперь, извини, я занят.
Я не пошла прямо к Таньке — телепортировалась под дерево возле дома, в котором находилась сувенирная лавчонка. Чуть поодаль виднелась станция метро, за нею — башня МГУ, съеденная дождливым облаком до половины. Я потратила несколько секунд на любование знакомой картиной, после чего заглянула за угол. Протерла глаза, потрясла головой. Не помогло. Лавки не было.
Я потрясла головой, тщательно просканировала местность. Никакой лавкой, пусть даже потайной, тут и не пахло. А также магазином, бутиком, или, на худой конец, торговой точкой.
«Как хорошо, что я отнесла вещдок начальству», — подумала я. — «В крайнем случае, он мне подтвердит, что я в своем уме. Или поставит другой диагноз, и я буду отлеживаться в лазарете», — окончательно повеселела я, и направилась к улице Строителей.
А потому и не заметила, как кирпичная стенка дрогнула, и сувенирная лавка, как ни в чем ни бывало, появилась на прежнем месте.
– О! Явилась — не запылилась! — радостно встретила меня явно пришедшая в норму Танька. — Заходи, как раз к чаю.
– А у меня пряники, с твоей любимой начинкой. Вот, держи!
Из дальней комнаты высунулся Димка, торопливо прокричал «Здрассте!», и скрылся обратно. Через мгновение оттуда раздались сопутствующие «думу» звуки. Танька выхватила у меня пакет с пряниками, и умчалась на кухню. Ее место в прихожей занял серый пушистый котенок — забавный, широко разевающий пасть представитель породы «московская помойная». Лапы его так и норовили разъехаться в разные стороны.
– Привет, — села я на корточки, и почесала его за ухом. — Давно ты здесь?
– Вчера появился, — появилась в обозримом пространстве Танька. — Сам нашел нашу дверь, полчаса под ней мяукал, пока Димка мое сердце не растопил. Иди ко мне, Бульдозер! Иди, маленький мой.
– Классная кличка, — оценила я, глядя на то, как кот, шатаясь, передвигает
