Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
народа. Она гудела подобно пчелиному улью — журналисты и к ним не относящиеся обсуждали, откуда вдруг посреди коридора взялась каменная статуя, изображающая существо непонятного пола, в ужасе прикрывающее лицо руками. Из правой руки шедевра торчал уродливый кусок железки. Создавалось впечатление, что скульптор от избытка чувств вонзил первое, что под руку подвернулось, в свое неудавшееся творение, а оно так и застыло в назидание коллегам и потомкам.
Пока я ошарашено глазела на статую, та пошла трещинами, начиная с железяки, и, тихо шурша, осыпалась на пол. Какая-то женщина с ужасом обнаружила, что осколок статуи пропорол ей колготки, закрыла лицо руками, и, и зияя дырой на икре, ринулась к прокуренному туалету. А до меня с опозданием дошло, что продавший искру денебец только что прекратил свое существование.
Это же возможно!
Я телепортировалась обратно.
– А занятная складывается ситуация, — сказала я по возвращении.
Ноль внимания.
Волхва в комнате не было — судя по всему, еще не вернулся. За его столом сидел металлист, и уныло созерцал свою левую руку. Чего-то на ней не доставало. Чего-то очень знакомого. Я покосилась на свою конечность, и увидела на ней ажурное колечко — подарок Полоза. Насколько я помнила, у Ильи тоже было кольцо, правда, другого дизайна. Куда же оно подевалось? Металлист, насколько мне помнится, так им дорожил, верхом совершенства считал, поэзией металла опять же, глядя на него, проникался…
– А где твое кольцо?
– Издеваешься? — мгновенно взъерепенился боевой друг и товарищ.
Настолько, что вышел из-за стола, сделал шаг в моем направлении. Я подавила в себе нешуточное желание исчезнуть немедленно.
– Сама же его в том непонятном измерении, куда мы угодили, загнала каким-то проходимцам, а теперь еще и спрашивает!
Вот оно как!
– Э-э-э… А ты уверен?
– Слушай, Лиса, не зли меня, — с угрозой в голосе ответил металлист, убирая руку за спину. — Лучше скажи, чего это ты шастаешь туда-сюда?
– Денебца в «Известиях» угробили, — безо всякого энтузиазма в голосе отозвалась я.
Загадочная уверенность металлиста по поводу моих манипуляций с его частной собственностью интриговала меня ничуть не меньше порушившейся статуи, даже, пожалуй, больше. Жалко, что нельзя попробовать разубедить товарища в его заблуждении, еще упрекнешь ненароком-то.
– Где угробили? Как угробили? Они же бессмертные!
– В здании «Известий», — повторила я. — Когда я появилась в том коридоре, где эта серая личность рекламой занималась, то застала там кучу дымящего народу, любовавшегося каменным изваянием. В руке изваяния статуи торчала железяка, которая, сдается мне, имеет ту же природу, что и та, которую мы… ты лицезрел в Щедрино. А потом…
– А потом он рассыпался, — мрачно закончил за меня металлист. — И так понятно. Что-то они там перемудрили…
– То есть?
– А то и есть, догадливая ты моя, — ответил Илья, — что, по словам той же Иланы, мы имеем дело с денебскими нацистами, основной идеей которых является истребление смертных цивилизаций. А по твоим словам выходит, что они создали оружие самоуничтожения…
– Нестыковочка…
– Слушай, а ты там ничего не напутала? — с надеждой осведомился товарищ. — Может, ты обкурилась, и у тебя случился глюк?
– Не дождешься! Что же делать будем?
– По следу пойдем, как ты и предлагала, — пожал плечами металлист. — Авось, что-нибудь путное выйдет…
– А куда ведет след?
Металлист молча показал на шкаф, за которым был ход на изнанку, и снова уткнулся в наладонник, всем своим видом показывая настырной напарнице поневоле, что разговор окончен.
– Когда отправляемся?
– Через час.
Я поторопилась уйти.
Много вещей я с собой не взяла — так, по мелочи. В основном старалась зубную пасту со щеткой, и прочие предметы гигиены не забыть. Ну и аптечку распотрошила — отобрала лишь самое необходимое. В прошлый визит на изнанку я убедилась, что на дикие земли она не тянет, да и с телепортацией у меня уже куда лучше получалось — в случае чего до Глеба Макаровича у меня был всего один шаг.
Пока собиралась, все вспоминала лицо товарища, с которым тот созерцал свою левую руку. Теперь, когда я узнала, что у металлиста пропало кольцо, и именно меня он считает виновной в пропаже, мне стало куда понятнее его поведение. И, все же, неужели ему настолько дорог металл? И, интересно, было ли у меня что-нибудь, столь же дорогое сердцу? Такое, ради чего я могла бы ополчиться на «обидчика»? Или, по крайней мере, начать себя вести неадекватно? На какой-то миг мне показалось, что пойми я сейчас, что для меня самое важное в моем существовании, и все, можно будет не беспокоиться по
