Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
Очень важное. И, вообще… Ладно, пошли отсюда.
Ну вот! А я, признаться, все же надеялась. На лучшее. Что мне, как минимум, сейчас скажут большое металлическое «прости». За все те обидные слова, что наговорили за эти шесть суток с хвостиком. А вот и нет, видать. Я вздохнула пару раз, и поплелась за прибавившим ходу (как будто за ним кто-то гнался!) компаньоном. Мы не произнесли ни звука, пока шли остаток луга, так же молча вошли в лес. Наконец впереди замаячили неясные очертания ограды.
– Слушай, — резко затормозила я. — А вдруг волхву приснился ночной кошмар, и он сгоряча нас во что-нибудь превратит?
– Хорош трусить, — строго посмотрел на меня металлист. — Мы же не ради забавы тут очутились, а по делу. Тем более, — вгляделся он в туман. — Сдается мне, что дедушке не спится.
– И точно, — обрадовалась я. — Свет у него горит. Пойдем скорее, пока он спать не лег.
И пошли мы, обрадовавшись появившейся нейтральной теме для разговора, старательно недоумевая по поводу того, что это волхву не спится в столь несообразный для бдения час. Объяснение нашло нас довольно быстро — Глеб Макарович был не один. У печи, уютно устроившись в плетеном кресле, курил трубку Борис Иванович.
– Говорил же, что придут? — хитро прищурилось начальство. — Эх! Надо было на щелбаны спорить.
– Что же остановило-то? — смешно выпятив вперед бороду, вопросил Глеб Макарович. — У тебя же такая прорицательница под боком!
– Ага! — сверкнул пожелтевшими глазами Борис Иванович. — Когда она в утробе была, Жозефина ее пересказывала куда лучше. А теперь она родилась, и жди, пока сама говорить обучится. Так, крохами довольствуюсь.
– Что же вы стоите? — махнув рукой на наше недовольное начальство, обратился к нам волхв Макарыч. — Самовар вон закипел, присаживайтесь к столу, да новости нам расскажите.
– Нам бы сперва дело одно закончить…, — неуверенно начала я перечить воле двух волхвов.
– В Заповеднике она, — перебил меня Борис Иванович. — Жозефине помогает.
– ?
– Жозефина слезно просила добыть ей помощницу.
– Не повод, — подозрительно уставилась я на волхва. — У вас друидов пруд пруди.
– А вот и повод, — возразил мне Борис Иванович чуть ли не тоном дразнящейся пятиклассницы. — Жозефина просила конкретную помощницу.
– И Танька согласилась? — не поверила я. — Еще совсем недавно она от нас бежала так, как будто за ней по пятам гналось приведение.
– Твоя подруга была чем-то напугана, и с радостью ухватилась за возможность укрыться на время в безопасном месте. По чаю?
– А мелкий Димка?
– В Дереве второй день ошивается, на пару с Данилкой местным, под опекой старшего друида. Уже особо ценный кактус ему уморили. Еще вопросы? Или, может, все же по чаю?
Чай был вкусным, с листьями черной смородины и земляники. Домовой Тоша изволил почивать, а потому на столе кроме горстки сушеных яблочек ничего не было. Пришлось питаться ими, а я, как на грех, оказавшись в безопасности, почувствовала прилив голода.
– Ничего, на голодный желудок лучше думается, — в свойственной ему манере «успокоил» меня Борис Иванович. — Кстати, вы с заданием Полоза полностью справились?
– На тот момент полностью, — ответила я. — Но, может быть, там еще кладов окаянных прибавилось.
– На карту взглянуть можно? — деловито поинтересовался волхв. — Заодно и посмотрим, с какой скоростью эта зараза распространяется…
– Кстати, а зачем недругам столько? — решилась задать я давно мучающий меня вопрос.
– Ты давай, карту доставай, — ушло от ответа начальство.
А я вспомнила, что карты при мне и не было — в замке вместе со всеми вещами осталась. Вот что значит браться за дела на сонную да уставшую голову. Но поделиться своим открытием с Борисом Ивановичем я не успела. Оба деда (один всамделишный, другой — лишь по возрасту) вдруг как-то странно притихли, озираясь по сторонам. Потом крадучись пошли в обход горницы с двух сторон.
– Чего это они? — пихнул меня локтем в бок металлист.
– А я знаю? Может, их укусил кто зловредный?
Дальше события разворачивались, можно сказать, стремительно, но на редкость бестолково. Оба волхва носились по комнате, как небольшие ураганы, опрокидывая безвинную мебель и прочие предметы домашнего обихода. Я, завидев такое дело, вскочила со скамьи, и прижалась к стенке. Вовремя. В том месте, где я сидела, приземлилась кружка с недопитым чаем. Металлист продержался на скамье дольше моего на какие-то полминуты, но потом нервы сдали и у него, и товарищ опрометью бросился ко мне — помогать подпирать стену. Один Тоша спал невозмутимо — сперва на печке, а потом на полу возле оной — туда, куда его волхвы сбросили. Наконец деды устали, и, поставив опрокинутую
