Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
был сдержанным человеком. Но такой букет отвратительных ему эмоций выдержать не смог.
– Кого это вы собрались на моей территории лечить? — визгливо вопросил он, и я чуть ли не воочию увидела, как от него отделился заряд злости, и пошел рикошетить от стен избушки. Кузнецы, изможденные эмоционально и физически, затравленно озирались по сторонам. Сан Саныч приседал да уворачивался, то и дело поглядывая на эмпата с невольным уважением. Брезгливым. Тот не смотрел на него — пялился на начальство.
– Ну, Денис Маркович, — спокойно вынул трубку изо рта волхв, и повел рукой перед собой. Кузнецы перестали дергаться, уставились в пол. — Не все так печально. Это люди с нашей стороны Земли, пусть поживут.
Как я узнала после, одним из главных доводов врагов моего начальства, было то, что волхв, мол, об изнанке своей лишь и печалится. Нет, чтобы о техногенных людях позаботиться! «Вот пущай он и катится туда, к чему его сердце лежит!»
Но это, как я говорила, я узнала позже, а сейчас я с удивлением смотрела на то, как беснуется глава московской конторы:
– Я это дело так не оставлю! Слышите! Вас закроют, а на вашем месте…
Я навострила уши, металлист подался вперед. Но эмпат уже прикрыл руками ротовое отверстие.
– А вот отсюда, пожалуйста, погромче и поподробнее, — с угрозой в голосе произнес волхв.
– Да как вы смеете! — шарахнулся в сторону выхода эмпат. — Нападать на меня! Начальника!!
Я ожидала, что Борис Иванович прижмет негодяя к стенке, и тот откажется от своих слов и, в идеале, намерений, но волхв не предпринял никаких активных действий. Позволил эмпату покинуть помещение.
– Зря вы его упустили, — сказала я, когда затих долгий вздох облегчения, испущенный главой московской конторы за окном.
Начальство ничего не ответило — лишь серию колечек выпустило.
– Это наверняка подставная фигура, — ответил мне вместо него Сан Саныч. — Будем ловить на живца? — повернулся он к волхву.
– Попробуем, — спустя какое-то время молвил он. — Ребята, вы пойдите и разыщите Антона, скажите ему, что я велел вам прибыть для обсуждения задания через час. А вы, Сан Саныч, останьтесь. Побеседуем.
Молодого друида искать не пришлось — мы с ним столкнулись у входа в избушку. Тот торопился сообщить важные для волхва сведения, переданные новорожденной прорицательницей, а точнее, ее матерью, Жозефиной.
– И насколько они важны? — поинтересовалась я, заинтригованная явной спешкой друида.
– Понятия не имею, — честно ответил тот. — Белиберда какая-то. Сараи, огонь, камни. Это может быть чем угодно, и где угодно, но Борис Иванович и не в таких запутанных предсказаниях разбирался. А вы как? Справились? Я с этими домашними делами совсем замотался, даже вот, не спросил толком.
– Неужели у вас Жозефиной столько хлопот с ребенком? — с недоумением воззрилась я на друида. — Вам же еще Танька помогает.
– Она же провидица, — с укором, как мне показалось, напомнил Антон. — У нее к обычным для детишек проблемам еще и прорицания, толком невысказанные, подмешиваются.
– Караул, — искренне посочувствовала я.
– Не то слово. А вы-то как? Ты мне так и не сказала…
– Живы. В порядке, — кратко ответила я. — А подробности расскажу позже. Нам, кстати, с тобой велено на очередное задание отправляться, вот и от забот домашних отдохнешь.
Друид кивнул, откинул волосы за плечи — признак готовности действовать. Я повернулась к входу в избушку, и только сейчас заметила, что металлист занят нехорошим делом — подслушивает, стоя сбоку от окна. Поскольку подтрунивать над товарищем я сейчас не могла даже в шутку (скорее бы все это кончилось!), пришлось самой подслушивать, чтобы не обидно было. И вот что было интересно: когда мы несколько минут назад выходили от начальства, там вроде как два человека оставались. А сейчас в разговор вплетался чей-то посторонний голос. Не очень мощный, ни у Бориса Ивановича, ни Сан Саныча в запасе такого моложавого фальцета не было.
А вот это уже голос Сан Саныча:
– В таком случае, мы пришлем своего наблюдателя, который удачно впишется в вашу… молодежную, скажем так, команду. А сейчас разрешите откланяться.
Металлист отодвинулся от стенки избушки, не забыв прихватить и меня с собой.
– А дед-то из этого кузнечного поселка, как его там… Щедринка, не так прост оказался, — молвил он. — Я сперва его принял за кузнеца пенсионного возраста.
– Точно, это был он! — осенило меня. — А я-то думала, кого мне этот фальцет напоминает.
Металлист окинул меня снисходительным взглядом с ног до головы. Я невольно отметила, что в нем нет уже того презрения, которым он щедро одаривал меня еще каких-то пару дней
