Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
этим никчемным телом.
Все же голос у него был на редкость противным, хоть и ярким по-своему. Только заклинания ему особенно удавались. Я его ни капельки не боялась — наверное почки, отвечающие за чувство страха в человеческом организме, тоже стали огненными, как и все остальное. Интересно, как я буду кушать Гошины баранки? Почему-то мне стало обидно от мысли, что старания домового пропадут впустую.
– Ты должна меня бояться, человеческая самка.
Он все еще тут?
– У тебя не влезет, — спокойно повернулась я к шаману. — И не пытайся.
– Я покончу с тобой, Рассвет! — прорычал тот.
Я усомнилась в целости рассудка шамана. То самка человеческая, то Рассвет…
– Тут пока я за него. Что тебе от меня надо?
– Тебе не повезло, самка. Мне нужен Великий Алхимик, а справиться с ним мог только Рассвет. Тебе придется сейчас биться за него.
Что же, чего-то подобного я и ожидала.
– А если я откажусь?
– П-о-з-д-н-о, — пропел шаман, перемежая буквы в этом простом слове диковинными переливами.
Полог, закрывающий вход, замерцал, стал прозрачнее, да и только.
– У тебя не вышло, — не обернулась я в сторону Черного. — Защита все еще на месте.
– Ты глупа, дочь человеческая, — просипел шаман. — Если я полностью уберу защиту, то вся планета обратится в золото.
– Тогда к чему все твои манипуляции?
Дракон не ответил — только злорадно рассмеялся.
К выходу из пещеры, перебирая коротенькими лапками, семенило нечто цилиндрическое, не более полуметра ростом.
И этот, прости господи, болванчик, и есть Великий Алхимик?
Ну, Алхимик не Алхимик, а оппонент и впрямь был силен. Как там утверждали китайцы? Металл живет в легких человека? Вероятно, они были правы. В чем-то. А я ошибалась в том, что во мне не осталось ничего человеческого. Боль тоже свойственна человеку, и львиная ее доля пришлась на легкие. Их не просто разрывало на мелкие кусочки, в них был влит расплавленный металл.
«Это конец», — очень спокойно подумала я. — «Значит, я сгину не в Источнике».
Вулкан уже вставал перед моим внутренним взором, и я неожиданно поняла, что это — самое прекрасное место на свете. Источник притягивал меня к себе подобно магниту. И мне сейчас было безумно жаль, что я нахожусь в такой невероятной дали от него, и между нами не только пространство. Между нами еще элементы металла в моем организме, и все они находились во власти болванчика.
Источник потускнел — меня жгло все сильнее и сильнее. Наверное, мне бы пришел конец, если бы моя рука, сведенная судорогой, не сжала котомку. Я узнала сушки домового. Он сейчас, наверное, драит крышу. А может, наведался в гости к Тоше, домовому волхва Глеба, или к Мане. Почему бы и нет? Она ведь леший, в некотором роде, а значит, они с домовым — одного поля ягода.
Маня… Красавица ты моя сосновая, полено рыжее на лапках-корешках…
От боли я уже мало что соображала. На ничтожную долю секунды мне показалось, что пахнуло смолой, и мое тело мало что не вспыхнуло. Боль дала последний прощальный аккорд, заслонила собой весь мир, и… прошла. Наверное, я сейчас представляла собой не человека, а факел. Этакого денебца в юбке, то бишь, джинсах. Я на всякий случай проверила — мое тело все еще покрывала одежда. Потом я осознала свое действие, и порадовалась — значит, во мне еще осталось что-то человеческое.
Это было очень забавно — стоять, внутренне полыхая, на золотом утесе. И видеть, как обливается золотыми слезами маленький цилиндрик. Я совсем не держала зла на него за причиненную мне боль. Куда он супротив своей природы? Не плачь, малыш, давай позовем кого-нибудь, кто утешит твою печаль!
Не успела я так подумать, как болванчик всхлипнул особенно трагически, явно играя на публику, и затих. В пещере послышались шаги. Не тяжелые, не сверхлегкие. Обычные, человеческие. На закругленную голову цилиндра легла обычная пятерня, ласково потрепала верхний слой золота. Слезы моментально втянулись внутрь.
– Ну-ка, ну-ка, кто это к нам в гости пожаловал? — поинтересовался приятный человеческий голос.
Может быть, и на русском языке. Но я, со своим пониманием драконов, уже ни в чем не была уверена.
Я ожидала увидеть немалый рост, шитую золотом мантию, и чародейский колпак с шитыми золотом цифирями «7» и «9». А вышел дедушка. Добрый, седой, с бородой лопатой, в рубахе и портах. На ногах то ли лапти, то ли кломпы, обувь деревянная — не поймешь. Одежка вроде своя, русская, а приглядись повнимательнее, и засомневаешься. Архетипический такой дед, наверное, его бы дети любого мира за своего признали. Да мне, при взгляде на него, захотелось хоть не надолго, да окунуться в детство:
– Здравствуйте,
