Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
моим мысленным взором, заслоняя собой все остальное.
В следующий миг Алхимик уже стоял на пороге ветхой лачуги:
– Входи скорее, а то я письмо Старейшим написать не успею.
Я занесла ногу над порогом, и… Не увидела ничего. Только дощатый стол, и две грубые лавки по краям оного висели в пустоте.
– Входи, не бойся, — подал мне руку Алхимик, резко дернул, я приземлилась на лавку. — Да… Времени у тебя осталось и впрямь немного… Задержу-ка я его на полчасика, а огонь перетерпит.
Вот так и оказались мы за одним столом. Я, глупая девчонка с планеты Земля, и он, Великий Алхимик, немыслимой мощи существо. И одновременно мудрый, симпатичный, концентрированно благородный дед.
– Волшебные у тебя сушки, — похвалил он печево домового, роняя крошки на стол.
Из разломленной, уже пятой по счету баранки, высвободилась очередная картинка, зависла в под потолком лачуги объемным изображением. На сей раз я со товарищи, верхом на Мане мчимся сквозь заснеженный сосняк. Помню, тогда я в первый раз увидела Жозефину, теперешнюю жену Антона. Друид тоже ее тогда в первый раз увидал. Не могу сказать, что это была особо теплая встреча. Но колоритная донельзя.
А вот все мы — собрались вокруг праздничной сосны, запускаем фейерверки. А кто это там маячит на заднем плане? Никак, Рассвет! А говорил, что не любит шумные сборища… Видать, все же любит. Только издалека.
А вот начальство, разносит меня за очередную тупость — кто же хватается за саламандру в камине, да еще обеими руками? Из-за его спины выглядывает Гоша, качает головой, и со всех ног бежит к выходу из комнаты — звать старшего друида на подмогу. Это он правильно. Много ли пользы от нотаций?
– Спасибо за повесть, Лиса, — лучась улыбкой, сказал Алхимик. — Последнюю баранку съешь сама. Глядишь, поможет тебе уцелеть.
– Но как? — поспешила я последовать совету старших.
Сушка порадовала меня ароматом корицы, и я с удивлением отметила, что не все еще человеческое мне чуждо.
– Если ты не сгорела один раз, — пояснил мне дед, — то у тебя есть шанс не сгореть и повторно. И кто знает, что будет той живительной крохой, что сохранит твою человеческую сущность? Я ведь тебя правильно понял? Тебе хочется остаться человеком?
Глаза дедушки прикрылись, его явно посетили приятные воспоминания. Хотела бы я знать, какие… Но, видать, не в этот раз. Вулкан все отчетливей проступал в толще тумана. Алхимик открыл глаза, посмотрел на меня.
– Вот, держи письмо.
– Какое письмо?
На столе появилась очередная чашка непонятного, но изрядно бодрящего настоя, который хозяин называл чаем.
– Ты пей, а там прочитают. Это же надо додуматься! Затеять войну против денебцев ради того, чтобы единолично собирать пошлину за вход в Источник!
Вот тебе и раз!
– Так, может, это не он? — вспомнила я про слова шамана о том, что я встала у кого-то там на пути.
– Это — точно он, — как само собой разумеющееся, ответил дед. — Его жажда власти и наживы. Конечно, Огненная понадобилась кое-кому еще… Но этот тип определенно решил нагреть на этом лапы. Драконов с собой привел — тоже мне, защитник обездоленных!
Настой чуть горчил. Я выпила его до последней капли, старательно облизала чашку. Даже глаза закрыла — так мне казалось, получится лучше.
А когда я открыла их вновь, никого рядом уже не было. Я стояла на планете Огненная, в непосредственной близи от Источника. В красном небе кружил одинокий золотистый дракон. Чуть поодаль от меня, на расстоянии вытянутой руки, висел в воздухе Штирлиц. Его огонь пел, и в его песне звонче золота звучала мечта о далеких мирах.
– До свидания, разведчик.
Голос Штирлица и впрямь был необычайно низок. Но я бы не сказала, что он был страшен.
– До свидания.
– Ты готов, птенец? — раздалось с неба.
Чуть печально, но безвозвратно-решительно. Это дракон.
Красивое все же место планета Огненная.
– Готова.
– Я открываю вход.
Кругом огонь — целое море огня. Я растворяюсь в нем до последней капли, я теряю все, что было со мной всю мою жизнь — что тяготило, вдохновляло, свербело, грело, болело, радовало, печалило… Я не знаю больше своего прошлого, мне неведомо мое будущее, есть только море огня, и я, взвешенная в нем. Как странно.
Я могу создать любой образ — у меня сейчас безграничные возможности. Напротив меня немедленно возникает отец. Он улыбается, и смотрит на меня — в его глазах забота и понимание. Безграничная забота, бесконечное понимание. Я отчетливо вижу за ним мольберт и холст со сказкой об Иване-царевиче и сером Волке.
Иван-царевич выглядит дурак-дураком, и тут я согласна с отцом. Но у Волка желтые глаза, и
