Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
это неправильно. Я смеюсь, и исправляю желтый цвет на зеленый.
«Ну вот, опять палец изгваздала», — озабоченно произносит отец. — «Придется ацетоном оттирать».
Когда-то я была готова отдать полжизни за то, чтобы снова увидеть его. Сейчас у меня нет ничего, а он вот, передо мной. Как странно.
Откуда-то извне доносится зов — не тормози, мол, у нас есть и другие дела. Я смеюсь, и растворяю уже построенную было избушку — точную огненную копию той, что в Заповеднике. У меня поистине безграничные возможности — языки, в том числе и сосновый, без которого не вырастить и пня, не давались мне никогда.
– Я здесь! — кричу я беззвучно, и в то же время громогласно. — Я уже иду!
То, что казалось безбрежным океаном, внезапно заканчивается. Я вываливаюсь из его огненных объятий бестелесным призраком, плыву над сочной зеленой травкой к подножью лесистых гор. Мне почему-то кажется, что я уже была в этом месте. Может быть тогда, когда попадала в тот густой туман?
Навстречу мне летит полупрозрачный дракон.
– Ну здравствуй, Лиса, — говорит мне он. — Все-таки ты здесь. Ого! Да у тебя послание. И от кого! От самого Великого Алхимика! Ну и дела… Полетели скорее на совет!
– Погоди, — пытаюсь затормозить я его стремительный полет. — Скажи…
– Тебе еще только предстоит выбра…
сделать себе подходящее тело, — отвечает Рассвет на мою невысказанную мысль. — Извини, больше тебе ничего сказать не могу.
Что же, иногда довольно самой малости.
– Спасибо… Рассвет.
– Удачи тебе.
Совет собрался на круглой поляне.
Четверо драконов, разной степени прозрачности чинно сидели в ряд. Рассвет оставил меня перед ними, занял крайнее правое место в ряду. Я почувствовала себя робко — точь-в-точь на вступительных экзаменах в школу, когда на тебя свысока глядят огромные задерганные детишками тети, и зловещим голосом просят прочитать стишок. Желательно из программы четвертого класса. А еще лучше, сразу из университетской.
Однако, как казалось в дальнейшем, впечатление было ошибочным. А может, мне просто невероятно повезло — как только драконы узрели письмо, они разом потеряли свой чинный и благородный вид, и загалдели, точно афиняне на Агоре. Как таких стесняться? Я и расслабилась.
Наконец самый прозрачный извне, но с невероятно глубоким светом внутри, дракон призвал аудиторию к порядку:
– Мы примем решение по этому вопросу чуть позже, — сказал он. — Птенцу нельзя долго задерживаться в этом измерении. Выбирай себе тело. Предпочтешь готовое, или сотворенное?
Я попыталась сосредоточиться — ведь именно в этот момент решалась моя судьба. Но ничего не вышло — наверное, последние мозги растворились в огненном океане. Поэтому я просто выбрала тот вариант, что казался мне более правильным:
– Сотворенное, — произнесла я, глядя в упор на Рассвета. Тот одобрительно наклонил голову.
– Ты не ищешь легких путей, — с непонятной интонацией произнес прозрачный. — И, больше того, уже давно никто не рискует идти этой дорогой, да и мы не очень-то одобряем подобный путь… Но, поскольку ты принесла нам очень важную весть, мы предоставим тебе такой шанс. У тебя есть вопрос? Задавай.
– Чем отличается готовое тело от сотворенного?
– Птенец не знает элементарных вещей, — заголосил самый плотный дракон. — Разве мы можем позволить ему выбирать?
– Учитывая
все обстоятельства, — выделил интонацией слово «все» прозрачный Старейший, — думаю, что можем. Птенец, закрой глаза.
А у меня получится? Я же призрак. Ладно, будь по-вашему…
Когда я открыла глаза, драконов уже не было. По бокам и сзади от меня били ввысь огненные струи, проход был только спереди. Намек был прозрачен. Я шагнула вперед.
И снова, как и полгода назад, на поляне Правосудия, пред моими глазами разворачивалась моя жизнь. Только на этот раз никто меня ни в чем не обвинял. Мне просто давалась возможность поступить тем или иным образом. Хоть тем же самым, что и раньше. Любым.
Вот я, совсем маленькая, подкрадываюсь к отцу — тот пишет масляными красками картину о Сером Волке и Иване-царевиче. Он не видит меня, он весь погружен в творчество. Я подкатываюсь ему под ноги, он спотыкается. И отвешивает мне крепкий подзатыльник. От всей широты своей творческой натуры.
Тогда я разревелась. Мне и сейчас обидно. Но вместе с тем мне понятен отцовский гнев — непонятно откуда, но я знаю, что меня саму лучше было не отвлекать во время решения задачек по аналитической геометрии. Мало не казалось никому. Что такое, эта аналитическая геометрия?
Отец откладывает кисти в сторону, не отрываясь, смотрит на меня. Я люблю тебя, папа. Спасибо тебе за то, что ты был.
Пейзаж
