Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
меняется, комната в городской квартире взрывается огненными струями, я трясу призрачной головой, вспоминаю, что не в детстве я. Совсем не в детстве. Один шаг вперед.
Огненный лабиринт рождает местность сельского типа, характерную для средней русской полосы. Мы с отцом и матерью первого мая 1988 года идем по бескрайнему распаханному полю. Я выбираю борозду, и решаю, что буду идти по ней. Что это? Никак, деньги? Свернутая двадцати пяти рублевая купюра. Когда-то давно я, глупо улыбаясь, радостно протянула родителям свою находку. Как сейчас помню, там было еще двадцать пять, два раза по три и одна желтенькая — всего пятьдесят семь рублей. Какой-то бедолага, получив зарплату, пропил трешку, а остальное потерял. Мне потом купили босоножки. За девять. Я это запомнила надолго. И были моменты, когда мне казалось, что подобный обмен был не равноценен. Особенно, когда на почве демографического кризиса все вокруг и вдруг заговорили о том, что родители должны вкладываться в своих детей самозабвенно и без остатка.
Сейчас всех денег мира не хватило бы для того, чтобы вернуть ту прогулку по полю с папой и мамой. Я смотрю на родителей. У меня есть только пятьдесят семь рублей советскими деньгами. Этого мало. Очень мало. Но в то же время и очень много. И у меня сейчас безграничные возможности. Возьмите, пожалуйста, мое Сокровище.
Огонь все также бьет в небеса. Вот только цвет его чуть изменился.
Хибины, Кольский полуостров, лето. Я подвернула ногу, лодыжка опухает на глазах. Мой бой-френд недовольно кривится, но потом берет себя в руки.
– Тут недалеко КСС, — разворачивает он карту. — Я схожу за помощью. Жди меня, через три часа вернусь.
Я спокойно смотрю на него. Откуда-то я знаю, что он не вернется. Ах да, у меня же безграничные возможности! Но это — его галактика, это его выбор.
– Иди. Удачи тебе.
Волосово. Аэродром. Маленький, с грунтованной взлетно-посадочной полосой. И мы, «перворазники», с двадцатью килограммами десантного парашюта за спиной, уложенного накануне пьяным в стельку инструктором. Заплатившие деньги в размере пяти стипендий за право шагнуть в небо. Ждем своей очереди в компании пары групп таких же нервных новичков, что и мы. В голове то и дело возникают сведения, вложенные туда за два часа инструктажа. Только бы не забыть, как управлять куполом, за какую стропу тянуть! И не дай бог, откажет основной парашют — придется выкидывать запаску. Инструктор так нетвердо стоял на ногах, когда показывал то, как именно надо спасать свою жизнь путем выбрасывая купола под определенным углом… Нет уж! Пусть откроется основной.
Вот еще одна группа забирается в кукурузник. Тот, подпрыгивая, разгоняется, отрывается от земли. А это еще что такое?
Народ кругом орет, ахает, тычет пальцем в небо. Черная точка растет, приближается, вот уже кувыркается. Маленькая фигурка парашютиста.
– Затяжной прыжок, — информирует меня стоящий рядом трезвеющий инструктор. — Что ты телишься,…! Твою мать! Раскрывай!!!!! Запасной, твою дивизию! Раскрывай!!!!!!!
Четыреста метров. Триста. Двести. Не успеет.
У меня безграничные возможности. Парень тормозит у самой земли. Встает на ноги. Аэродром испускает дружный вздох.
– Чудо! Чудо!…
Наша группа тяжело взбирается в самолет, усаживается на лавки вдоль маленьких окон. Я, легковес, одна из последних. Низкий гудок, загорается лампочка. Еще раз. Наша скамейка подымается.
– Пошел! Пошел! Пошел!… Пошла!
В проеме обшивки переливается зелено-синими красками глубина. Шаг в небо. Свободный полет.
«Сто двадцать один, сто двадцать два, сто двадцать три-и-и!!!»
Рывок. Над головой расцветает парашют.
Полет, собственно, заканчивается. Дальше — только висение в широких серых стропах, да медленное опускание на кочковатую поверхность аэродрома.
У меня безграничные возможности. Я могу полетать и с обузой парашюта. Но так, чтобы никто не понял, в чем дело — мне не нужен ажиотаж вокруг меня. Совсем не нужен.
Физический факультет МГУ, третий курс, экзамен. Последний, по экономике — легкая заминка после тяжелого сессионного труда. Я, среди студентов астрономического отделения, сижу, готовлюсь, меня еще не вызвали. Отвечает моя одногруппница, Анька, умница, круглая отличница, ей хотят вкатить тройку, и отметка пойдет в диплом. Она сидит ко мне спиной, я вижу, как вздрагивают ее плечи. Не знаю, какой озверин в тот день я съела на завтрак.
– Посмотрите ее зачетку, — кричу. — У нее же одни пятерки!!
Тетка-экзаменатор пролистывает синюю книжицу.
– И впрямь, пятерки. Что же… Мой предмет не профилирующий… Поставлю вам четыре балла, это не сильно повлияет на цвет диплома. А вы,
