Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
блондинки на физфаке и щелкают задачки по теормеху, как орешки. Вдруг одна из них торопливо прячет учебники-ручки-тетрадки в сумку: «Смотри, парни идут! Давай живо о тряпках!»
– Даже ради анекдота не краситься не собираюсь. Не на первом курсе.
Мы еще немного посидели, поболтали о разных пустяках, а потом разошлись по своим делам. Танька — собираться на работу, а я — думать о будущем.
«Вот что я точно умею», — думалось мне, — «так это жечь мосты».
Так, после третьего курса, я, вдрызг разругавшись с научным руководителем, взяла академический отпуск, и отправилась изучать ушу в Поднебесную. Если бы я знала, во что влипну позже, потратила бы буйство натуры на что-нибудь другое. Во-первых, под предлогом дачи нового имени (китайская традиция) мастер обозвал меня «Лиса», что в переводе на русский язык означало «Полная очарования». Имя мне польстило, за год, проведенный в Китае, я к нему привыкла, и, вернувшись в Москву, потребовала, чтобы меня именовали по-новому. Прозвище прилипло ко мне намертво, и никто не называл меня, как прежде. Даже преподаватели, и те поддались дрессировке. И только потом, напоминая всем и каждому, что ударение надо ставить на первом слоге, а не на втором, я поняла, как же была не права.
Кроме того, говорят, имя влияет на судьбу человека…
С тех пор прошло несколько лет, я закончила физический факультет, получила второй дан айкидо и возглавила местечковую секцию традиционного японского фехтования, в которой занимались такие же, боккеном двинутые, что и я. Кормилась я преподаванием линейной алгебры и японской физкультуры, а жить продолжала в общаге на Воробьевых горах. Во-первых, это было дешево относительно остальной арендно-квартирной Москвы. Во-вторых, вид из окна был просто сногсшибательный. Ну а в третьих… А также четвертых и пятых! Мне нравилась ни с чем не сравнимая атмосфера МГУ. Эти лиственницы и ели, водящие хоровод вокруг знаменитой высотки. Порой в минуты вечерней вселенской печали я шла к ним, и подолгу смотрела сквозь пушистые ветки на свет, льющийся из окон здания. Запоздалые студенты, отяжелевшие от изгрызенного за день гранита науки, сползали вниз по широким ступеням, внося оживляющую нотку в мое тотальное одиночество. И мне, сумеречной душе, становилось легче. Я выходила из своего укрытия, и шла по направлению к хвойным аллеям, а камень, лежавший у меня на душе, неизменно терялся по ходу прогулки.
– Пока, Лиса!
– Счастливо!
Хлопнула входная дверь. Соседка ушла на работу.
Не сказать, чтобы Танька была совсем уж неправа. Конечно, определяться в жизни надо, это действительно полезно во всех отношениях, и уважаемо социумом. Но… Вся загвоздка была в том, что любая моя попытка побатрачить на общество заканчивалась в лучшем случае ничем.
Так обстояло, например, с учебой на факультете. Мне очень нравились общеобразовательные лекции, я млела от курсов математического анализа и линейной алгебры, бегом бежала на общую физику. Еще бы — у нас на «общей физике» ощутимую часть лекций занимал показ опытов. Пушка радостно палила, демонстрируя своим откатом законы сохранения, перегретая жидкость фонтаном сбрасывала лишние градусы при добавлении в нее мелового порошка, а гигантский маятник дисциплинированно сбивал кеглю с табуретки на пятом возвратном движении (как и было заявлено лектором!), подтверждая своим примером наличие в природе силы Кориолиса.
А лекции по астрономии! На них нам так красиво рисовали картинки расширяющейся Вселенной, и рассказывали захватывающие байки об прытких электронах, добегающих до конца мира, и лезущих по его стенке! Мое неуемное воображение себе так красочно все это рисовало, что предмет превращался в сплошной праздник.
И так прошли два года.
А вот потом все стало кисло. После распределения по кафедрам научный руководитель припахал меня к решению задач, нужных ему для докторской диссертации. И очень скоро я почувствовала, что начинаю хуже видеть — еще бы, сидеть и часами тупо пялиться в фотопластинки после целого дня учебы! И что-то внутри меня взбунтовалось. Именно тогда я и решила уехать в Китай.
…И это был еще «лучший случай»… В худшем — когда я долго «ломала себя» в попытках поработать «на дядю» — дело кончалось серьезной болезнью или травмой.
Не пойду в аспирантуру. Нет у меня своего интереса в фундаментальной науке.
Тук-тук-тук.
Кого еще несет?
Я встала, открыла дверь.
– А Таня здесь? — вопросили меня с высоты двух метров.
– Только что ушла, — задрала я голову, изучая неандертальскую внешность посетителя. — Заходи вечером, наверняка застанешь.
На лице парня отобразились немыслимые
