Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
мне премудрость, написанную моей же рукой… Что-то Танька задерживается… Уже давно пора отправляться, а то дойти из парка до здания факультета не успеем…
Скрипнули половицы. В дверях возник Илья:
– Ты это всерьез?
Вид у него был уже почти героический. Не как у Шварценегера, конечно. Но именно с таким он обычно ходил на задания.
– Спроси у начальства, — буркнула я, подсчитывая в уме минуты.
Экзамены уже начались. Студенты уже вовсю работали мозгами. Перед глазами плыли образы прошлых лет: парень, повернув под удобным углом листок желтоватой экзаменационной бумаги, честно излагал сведения, усвоенные за полгода. А рядом с ним почти такой же юноша переносил заемные знания со шпаргалки… Помнится, одна из экзаменаторов коллекционировала шпоры разных форм и размеров. Особенно она дорожила курсом линейной алгебры, изложенном на тончайшей папиросной бумаге, и намотанном на две палочки. Но все же… Где Танька? До того момента, когда в аудиторию начнут подтягиваться преподаватели, времени осталось совсем чуть. Придется забить на идею незаметного появления под любимой елкой, что растет со стороны входа в главное здание, и телепортироваться куда-нибудь в дамский сортир, молясь богам, чтобы тот оказался не занятым особо нервной экзаменующейся.
– Хотел бы я посмотреть на
это , — продолжил напоминать о своем присутствии в комнате спутник моей жизни.
– Обойдешься, — немного нервно отозвалась я. — О! Вот и суфлер. Конспектом запаслась, а то у меня какой-то…? Ничего себе!
– Ну ты и вырядилась! — Поддержал меня Илюха.
На Таньке было бархатное темно-темно пурпурное платье. На голове вместо привычного каре — какие-то невозможные (и явно накладные) локоны. Глазищи — подведены фирменной тушью Жозефины так, что, казалось, девушка недавно болела. Чем-то крайне тяжелым, долго и нудно. Кроме того, она казалась выше сантиметров на пятнадцать, чем обычно. Как Танька, не умеющая левитировать, держит равновесие на таких шпильках, для меня было загадкой.
– Что это на тебя нашло? — Наконец, нашла я подходящие случаю слова.
– Пошли уже, времени нет, — уверенно взялась за мою руку бывшая однокурсница.
Металлист театрально хмыкнул.
Я пожала плечами, и телепортировалась в лабиринт стендов посреди второго этажа — все равно они никому на фиг не сдались, не в сортир же перемещаться, в самом-то деле!
В фойе второго этажа, и впрямь, никого не оказалось. В ноздри шибанул знакомый запах физфака, в мозги застучалась чужая премудрость. Это она зря: я не телепат.
А еще мне надо было мчаться принимать экзамены, и у меня оставалась еще пара минут:
– Ты чего это вырядилась в это…? — Замялась я, не в силах дать определение Танькиному наряду.
– Не хочу, чтобы на меня обращали внимания всякие старые…дуны, — мрачно отозвалась подруга. — Ты не представляешь, как их тянет на юных свежих особ небольшого росточка!
Я не нашлась, что ответить. Танька и впрямь выглядела моложе своих двадцати шести, это был бесспорный факт. Обычно, но не теперь. И… Так уродоваться из-за каких-то пожилых преподов?! Видать, они ее сильно когда-то достали, и наверняка той самой «мужской природой», которую мы недавно обсуждали.
– Я ведь буду рядом с тобой, — неуверенно начала я извещать девушку о том, что нее есть «защитник». — И…
–
Ты будешь пытаться разобраться в степени уверенности тех, кто будет вешать тебе лапшу на уши, — отрезала бывшая аспирантка. — А вот
мне придется торчать в коридоре несколько часов и привлекать к себе всеобщее внимание.
Ответить я не успела — прозвенел будильник на мобильном телефоне. Это означало, что прошло положенное для подготовки студентов время, и мне пора проверять знания юных дарований.
– Я в пятьсот тридцать восьмую, — бросила я уже из-под полога невидимости. — А ты особо не торопись, но и сильно не задерживайся, если сможешь.
– Ага! И в туалет не отлучайся, — ехидно сощурилась подруга. — Иди уж, прикрою.
В аудиторию я вошла последней из преподавателей. Поежилась: одним из экзекуторов оказался Шишкин — легенда преподавательского состава физического факультета, печально знаменитый своими неудами за арифметические ошибки на экзаменах. Мотивировал он свое поведение тем, что «физик, не умеющий считать — социально опасный человек». Мол, выучишь такого на свою голову, а он в расчетах ошибку допустит, и где-нибудь атомная станция рванет в небеса. Вот совсем, как в Чернобыле.
«Брр!» — представила я себя нынешнюю, отвечающей такому вот преподавателю. Но в этот день мне повезло — я сама была экзаменатором, а потому ни стыд, ни позор мне не грозили. А потому я, чувствуя себя в душе
