Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
– Давайте лучше выберемся из сугроба, а то у меня уже ноги промокли. Хорош я буду повелитель жизни и смерти с противным гнусавым голосом.
– Конечно, дорогой! — Веля смотрела на супруга с обожанием.
– И переберемся в другое место, — добавил некромант, привлекая к себе супругу.
– Романтичное или теплое?
– Романтичное, — решительно ответила суккуб. — Тепло я вам обеспечу.
Металлист двусмысленно хмыкнул. Зевул посмотрел на него с явным неодобрением, и даже приготовился что-то ответить.
– Веля, по моей наводке, открывай портал, — не дала я ему шанса.
– Слушаюсь, лоцман! — Лихо ответила бывшая пиратка.
Ей даже не понадобился телепорт — нас просто куда-то перенесло из сугроба в другое место.
– Ну и ветрище! — Оценил это самое место металлист. — В лесу было куда теплее!
– Так лучше?
Нас окутало сухим и ветронепроницаемым теплом. Видимость не ухудшилась, и я вздохнула с облегчением — теперь жители изнанки, Веля и Зевул смогут как следует насладиться отличным видом нашей стороны Земли.
А мы стояли на крыше общежития МГУ. Спереди и внизу расстилалась ночная Москва — россыпь огоньков и залитые электричеством реки дорог. Падал снег. По комсомольскому проспекту неспешно ехал снегоочиститель.
– У него что, приступ альтруизма и любви ко всему миру? — Показал на него металлист.
– А что, у вас не принято убирать дороги? — Откровенно удивился некромант.
– Принято. Но ради зарплаты, а не людей.
Зевул укоризненно покачал головой:
– Такой красивый город. И такой бездушный. Я бы не смог тут жить.
– Я тут жила. Еще до того, как узнала, что, оказывается, маг.
– Да… Жалко людей.
Суккуб вздрогнула. Металлист, поманив меня пальцем, изобразил, что садится. Совместными с ним усилиями извлекли мы большую деревянную скамью со спинкой, покрытую старым, местами слезшим, тускло-коричневым лаком.
Суккуб улыбнулась сквозь грусть:
– Откуда такая роскошь?
– С моего родного факультета, — потупила я очи крыше. — Посидим и вернем, никто и не заметит.
Так мы оказались висящими в воздухе в полутора метрах над уровнем крыши, благо Велины способности позволяли.
А история суккуба оказалась банальной. Веля, еще в детстве, сдружилась с Глебом Макаровичем — благородным, и донельзя правильным по жизни человеком. В детстве она чуть ли не каждый день прибегала избушку волхва, жившего неподалеку — погреться у огня его светлой души, послушать его шаляпинский бас. Узнать о ссорах с лешим, о вылеченном жаворонке, о том, что нужно выходить младенца-домового Тошу. Чем дальше, тем чаще юная суккуб удирала из дому — в ее родном замке было не в пример менее душевно. Но в четырнадцать лет она должна была превратиться в «клеща», безжалостного по отношению к мужскому населению Земли…
– Поверь мне, ни один суккуб не может идти против своей природы, — закончила Веля свою печальную повесть.
– Верю. Охотно. — Воспоминания о встрече (в охотничьей избушке Берендея) с суккубом, чуть было не окончившейся для молодого друида весьма и весьма плачевно, до сих пор вызывала во мне зябкую дрожь.
– Ты не рассказывала, — тревожно посмотрела на меня Веля.
– Там не было ничего интересного, — поежилась я, невольно вспоминая подробности.
– Ну-ка, ну-ка, — вгляделась в меня суккуб. — Ого! — Повернулась она к металлисту. — В первый раз наблюдаю
такую сопротивляемость у особей мужского пола.
Илья хмыкнул. Он не был согласен с ведьмой.
– Не спорь. Я знаю, о чем говорю. Вашему впечатлительному другу невероятно повезло, что печально знаменитая Гарпия напала на вас вдвоем. Ну и что Лиска его кактусом оплела, — прокомментировала она остатки картины, извлеченной из моей многострадальной памяти. — Какое у тебя странное сознание, — посмотрела она на меня. — В первый раз такое вижу.
– Не будем о грустном, — поморщилась я. — Ты нам, кажется, хотела про себя рассказать. Как же тебе удалось избежать превращения?
Суккуб покачала головой.
– Мне не удалось.
Металлист невольно отодвинулся дальше по лавке. Веля грустно усмехнулась.
– Это все волшба Глеба Макаровича. Странное колдовство странного волхва, от которого он очень сильно сдал.
– Ему же не меньше трехсот лет! — Вспомнила я слова начальства.
– У них, волхвов, все не как у людей, — покачала головой суккуб. — Раньше он выглядел лет на пятьдесят, а иногда, по большой радости, и на двадцать. А потом у него за какие-то два года появилась седая борода. И, пока он жив…
Некромант порывисто прижал к себе супругу.
– А что будет потом?
– Не знаю. Но мне и сейчас нелегко. Я все время хожу по острейшему
