Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
– Гм. Да, — опомнился волхв. — Вы же не знаете еще, что произошло.
– Да, Борис Иванович, — ожил металлист. — Почему Заповедник оказался закрыт?
«Штирлиц», — возник образ в голове волхва.
– Что Штирлиц? — Не замедлила я с вопросом.
Волхв покосился на меня, закрыл мысли, и только после этой меры предосторожности соизволил объяснить: появление денебца в Заповеднике и послужило причиной того, что мы не смогли попасть домой. Но житель Огненной уже отбыл восвояси, и Заповедник «отпустило».
– Как это познавательно…
– Но Илана… — вспомнилось мне. — Она совершенно спокойно и без последствий посещала Заповедник!
«Ты забываешшшь, Малышшш, чччто на планете Исссточччника самки и самцццы очччень сильно разззнятся по сссвоей природе», — услышала я подсказку Рассвета.
– Значит, с дедушкой Глебом все в порядке? — Откровенно радовалась в это самое время Веля.
– Конечно, — удивленно посмотрел на суккуба волхв. — Дома он уже у себя.
Веля и Зевул поспешили откланяться.
– Пойдемте, друзья, в тепло, что ли? — Зябко повел плечами волхв. — Рассвет? Ты с нами?
– Да, — наклонил голову ящер.
– И почему, если не секрет?
– Ты мне не рад? — Дыхнул дымом ящер.
– Мой дом — твой дом, — церемонно ответил волхв. — Мне просто интересно, почему ты решил нас навестить после двухлетнего отсутствия.
– Я прилетел к вам потому шшшто мне кажетсссся, шшшто я вам нужжжен. Да и Малышшке лишшшние знания не помешшшают.
Я, признаться, обрадовалась — например, всегда хотела спросить: где дракон выучил русский язык?
«Мы получаем доступ к чужим языкам при появлении в чужом мире. Очень удобно».
Действительно. Я вспомнила, как, по возвращении из Загробного Мира Драконов, Рассвет заговорил на русском, едва мы только появились в моем мире.
Постойте… А денебцы? Они тоже, кажется, изъяснялись понятным нам образом.
«Тот же принцип».
Вот это да! Сколько в мире всего интересного!
Радостная, обернулась я к Илюхе:
– Знаешь?
Он смотрел на меня. В его темных глазах была боль. Ничего, кроме боли.
– Нет еще. Потом расскажешь.
…И были недолгие, чуть парадоксальные посиделки в тепле на предутреннем морозце. Мы распили за возвращение лоханку глинтвейна, и я потом еще долго смотрела, как Рассвет, выписывая немыслимые кренделя, постепенно исчезает в темноте.
Волхв тоже стоял и тоже смотрел.
– Что же, — наконец молвил он. — Все возвращается на круги своя. В новом качестве. Пошел я спать, ребята.
Мы еще немного постояли, подышали разом ставшим морозным воздухом, и тоже направились к себе. Открыли дверь, зажгли каминный огонь. Металлист настроил зеркало на музыкальный центр о пяти колонках. Тихо полилась музыка. Все как всегда.
Но в то же время, нет. Друг моего драконьего сердца был каким-то не таким. Не замкнутым, не тихим. И даже не печальным.
Молча разделся, и молча полез под одеяло. Укутался. Закрыл глаза.
– Илюха, — позвала я.
Друг сердца открыл глаза.
– Спи, малыш, — сказал он. — Просто спи.
И отвернувшись к стене, забылся сном.
Вот так. Не «Лисенок». «Малыш».
В эту ночь мне еще долго не удавалось уснуть…
Сутки прошли без новостей. Поутру Маня пролила бальзам на мою полудраконью сомневающуюся душу — она и не подумала от меня шарахнуться. Значит, я была куда больше человек, чем огнедышащий ящер.
Из Танькиного нового места жительства фея, а, точнее, фей, не прилетал. Значит, подруга была жива и, вероятнее всего, вполне себе счастлива в обществе своего гения. Рассвета, я, конечно же, навестила, как только отошла от утреннего бега. Насмотрелась на ящера вдоволь, надышалась его спокойствием и габаритами, узнала, что он навестил старых друзей, пока еще не нашел планету, пригодную для житья, но, как уже говорил, прервал поиски потому, что почувствовал необходимость своего присутствия в Заповеднике. Из вежливости я осталась при его трапезе — он умял целых две овцы, и не поморщился! — и, смущенная, но вполне счастливая, отправилась восвояси.
На поляне пяти первоэлементов было без изменений. Корпуса стояли. Начальство пропадало где-то на изнанке, друг сердца торчал в лаборатории. Я не стала его тревожить, отправилась в Китай.
В Поднебесной тоже все было по-прежнему. Только вот, теперь я понимала, почему в устах наставника Лина «нихао» два года тому назад сменилось на «нинхао». Уважают китайцы драконов, ничего тут не попишешь.
А вечером меня зазвал в гости старший друид, и я, признаться, немного испугалась: а вдруг меня Дерево не захочет пустить внутрь? Но оно меня пропустило, и без
