Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
— Я полетел?
– Да, конечно.
Отпустив фея, я поспешила обратно к аудитории. Мага там, по закону подлости, уже не было. Зато аудитория так и кипела негодованием. Причем, что характерно, возмущались как студенты, так и преподаватели: за что «неуд»?
– Потому что я так сказал! — Стукнул кулаком по столу пузан. — Кто будет со мной спорить? — Осведомился он поутихшим, но невероятно недобрым голосом.
Храбрецов не нашлось. Пузан обвел собрание тяжелым взглядом.
– Вам повезло: мне пора на заседание. Но я запомнил номер этой группы…
Щуплый семинарист вжался в парту. Его сердце болело за студентов.
Хлопнула дверь.
– Подслушиваешь? — Напоролся на меня пузатый экзекутор.
Нет. Я вижу сквозь стенку, но тебе об этом знать не обязательно:
– А что? Нельзя?
– Ты с какого курса?
– А что?
– В физике разбираешься? Если нет, подтяну.
«Мужик, тебе это надо?» — С удивлением воззрилась я на любвеобильного преподавателя.
А тот тем временем все больше и больше распалялся: его небольшие глазки налились горящим маслом, рука потянулась зачесать лысину пятерней.
А я стояла перед ним, и думала:
«Широкий у тебя, дяденька, вкусовой диапазон. От затравленных студенток в бабском прикиде до оборотня в джинсах и свитере. Подыграть тебе, что ли? Заодно на студенток заглядываться перестанешь…»
– А если я соглашусь?
– Сегодня. В шесть. Приходи на кафедру физики аморфного тела.
Я приду. Но вот только, будет ли эта встреча той, что ты себе уже нарисовал в своем гнусном воображении?
– Как вас величать-то, добрейший?
Пузан вскинул на меня глаза. По-моему, он что-то заподозрил. Я затаила дыхание: вдруг он опомнится?
– Профессор Мягкофразов. Сергей Васильевич, — взыграла в нем «мужская природа». — Приходи. Я буду ждать.
Он ушел.
А я стояла и думала. О том, что я, наверное, приду. И о том, что мой визит кое-кому очень не понравится.
– Девушка? — Послышался легкий акцент. — Вы тот самый преподаватель?
– Привет, гений, — повернулась я к уже знакомому мне студенту.
– Здравствуйте.
– Можно на «ты». — После сального Мягкофразова мне резко расхотелось ломать комедию. — Что это ты так печален?
Маг не ответил — смотрел туда, куда ушел профессор кафедры аморфного тела.
– Что, брат? Вкатил он тебе два балла? — Посочувствовала я ему.
– Вкатил…
– Кстати, я Лиса.
– Николай.
– Вот как? Помнится, в твоей первокурсной зачетке фигурировало совсем другое имя.
Маг, вздрогнув, быстро вскинул на меня глаза. В воздухе запахло озоном, я всей кожей ощутила напряжение магического поля. Но, если честно, мне в настоящий момент было все равно, уйдет он, или нет — так меня разозлило поведение пузатого преподавателя МГУ. Поэтому я сообщила «студенту» совершенно безразличным голосом:
– Не стоит так спешить. Пойдем, побеседуем.
Маг отступил на шаг. Сквозь ткань кармана пиджака было видно, как он судорожно сжимает в руке какой-то прибор.
«Все-таки ты очень молодой…»
– Что ты сказала? — Облизнул губы он.
– Я не сказала, я подумала. — Не стала я скрывать истину. — О том, что ты еще молодой. Не трогал бы ты игруш…
Маг, ничего не ответив, нажал на кнопку, и исчез.
Я даже не двинулась следом за ним. Я была уверена, нет, знала, что мы еще встретимся.
Вот уже пять минут мне было хорошо. В Китае я: натренировалась, познакомилась со старым монахом, поговорила с ним на заумные темы, и выяснила, что, ежели копнуть поглубже, то буддизм практически не отличается от даосизма. Сбежавшиеся на дискуссию молодые монахи лишь уважительно кивали головами, да помалкивали. Зато, когда дедок откланялся, накормили меня своей вегетарианской пищей, и выдали на дорожку банку лиджи в собственном соку.
А сейчас я сидела на парте, поедала заморский фрукт, вспоминала лето, и… удивлялась тому, что я не заметила в себе перемен. Почему они были очевидны китайцам (причем, уже два года), но не мне?
Как там сказал Рассвет: «Потому что очень не хотела знать?» Но почему тогда он, по возвращении на Землю из загробного драконьего мира, сказал, что я осталась «почти прежней»? Не хотел пугать? И, почему судья в капюшоне вернул мне кольцо металлиста? Может, потому, что в его понимании «дракон» был чем-то, хотя бы отдаленно похожим на Рассвета?
– Здравствуй, Лиса. — Послышался бесстрастный голос.
Из открывшегося портала вышел человек в плаще с капюшоном.
– Вам, наверное, кольцо нужно, — потянулась я к своей левой
