Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
толпа друидов, меня же быстро оттерли в сторону. Я лишь успела заметить, как вокруг лиан, начиненных злоумышленниками, выросла клеть, по стенкам которой побежал высокочастотный ток — такое было под силу только друидам! — и поплелась к начальству докладывать обстановку. Энергии у меня на бег не осталось, а в практически пустой голове вертелась одна и та же мысль: «Ну, ни хрена ж себе, наведалась в сосновый бор!»
Борис Иванович оказался у себя. Разговаривал по телефону. Я оставила грязнущие кроссовки с носками и куртку в прихожей, Гоше на радость, и босиком проскользнула внутрь.
И, только устроившись в уютном кресле, я поняла, как же устала. Меня лихорадило — я явно перерасходовала свои силы. Даже магический огонь своим видом разжалобила — тот выплеснулся из очага, и поплыл ко мне поделиться теплом. Мне слегка полегчало.
Начальство заметило, наконец, мое состояние — в основном, благодаря поведению огня. И, сославшись на обстоятельства, окончило разговор. Выглядело оно, впрочем, тоже неважно. Глаза его, обычно яркие, были какого-то тусклого пасмурного цвета, под стать сегодняшней погодке.
– Извини, — сказал начальник, устало потирая виски. — Этот чертов вампир Мыкола Ромуальдович меня совсем доконал.
– А что, вампиры разве бывают? — аж встрепенулась я. — Мне про них еще не рассказывали…
– Значит, еще время не подошло, — ворчливо отозвался собеседник, и глаза его вернулись к обычному, яркому, состоянию.
У меня отлегло от сердца.
– И, потом, разве вас можно доконать?
– Можно, как видишь, — невесело усмехнулся Борис Иванович. — Уж я его обрывал-обрывал, заворачивал-заворачивал, ничего не помогало! — в сердцах закончил он. — Так что у тебя стряслось-то? В сосновом бору побывала?
– А кто такой Мыкола Ромуальдович? — задала я встречный вопрос.
– А тебе-то что? — откровенно удивился Борис Иванович. — Никак, высокой политики захотелось?
– Да нет, — поморщилась я. И ткнула пальцем в небо: — Просто этот ваш не в меру долгий разговор может напрямую относиться к моей прогулке…
Иначе, почему такое знаменательное событие, как на нападение на стража, да прошло незамеченным?
А с Борисом Ивановичем произошла перемена. Его глаза мгновенно зажглись недобрым пламенем, он подобрался, как тигр перед прыжком. Мне стало не по себе, захотелось убраться куда подальше из избушки.
– Повтори, — потребовал он.
Я дисциплинированно повторила. А заодно рассказала, что произошло. По мере моего рассказа у начальства округлялись глаза.
«Все-таки, и его можно удивить», — подумалось мне вскользь.
Я закончила свою повесть на том, что друиды обступили храбрую Маню, а вокруг «дровосеков» выросла клеть. Возникла нехорошая тишина.
– Ну что же, — спустя пару минут нарушил, наконец, молчание Борис Иванович. — Хорошее было время, спокойное…
«Спокойное? Да что произошло-то? Ну, залезла в Заповедник пара недоучек, подумаешь, какое дело! Мы с ними расправились, правда Маня пострадала, и ее жалко…»
– А киса-то поправится? — жалобно спросила я.
– Куда она денется, живучая наша!
– Мне так не показалось, — укоризненно произнесла я. — Она там все смолой заляпала! И откуда в ней столько?
– А ты как думаешь? — хитро посмотрел на меня Борис Иванович, между делом доставая скатерку.
Пока он разговаривал с Гошей, я думала над поставленной задачкой. Как на грех, в голову ничего не приходило.
«Маг боевой, дубина тюнингованая», — попыталась я разозлиться на себя самое. — «Уж и подумать не в состоянии!»
Не помогло. Голова желала остаться в нерабочем состоянии.
Борис Иванович посмотрел на мои потуги, крякнул с досады, щелкнул пальцами. Передо мной возник поднос с горячим чаем и печеньем. Я закрыла глаза, вдохнула аромат неведомых мне, но, несомненно, целебных трав, сделала глоток…
Хлопнула входная дверь, в дверях возник старший друид:
– Скорее, Иваныч, Маньке совсем плохо, — хмуро произнес он. — Боюсь, ей не поможет вся сила ее родного бора.
…Понятно теперь, откуда столько смолы.
А Мане и вправду было нехорошо. Она лежала возле Дерева, вся какая-то вялая и апатичная. Если сосновое бревно, снабженное кошачьей головой и многочисленными лапами-корешками, вообще может быть вялым.
Друиды, конечно же, смолу остановили сразу. Но ужас ситуации заключался в том, что амулет, при помощи которого плохие парни так успешно атаковали Маню, нес в себе заряд сильнейшей депрессии. Поэтому многоножка, еще совсем недавно столь доблестно сражавшаяся, сейчас пребывала в глубочайшей уверенности, что никогда более она не сможет защитить врата.
