Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
Душа? В своем стремлении попасть к Создателю? Энергия ци? В своем стремлении слиться с ци Вселенной? Неважно, что — сейчас
это удерживалось лишь силой воли волхва.
«Дедушка!» — Воззвала я в сердце своем. — «Где ты там…»
Выдохнула я только тогда, когда появилась Маня со старшим друидом на спине. Тот едва взглянул на мага:
– Не смогу. Она ему практически все внутренности в кашу раздавила. Он уже, считай, что мертв.
– А что ему может помочь?
Голос старого друида казался очень спокойным. Неестественно спокойным:
– Ну, может, вода живая и мертвая ему поможет. Не знаю…
Я кинулась в избушку. Чудесное снадобье Жозефины до сих пор хранилось у меня. Ведьмочка решила, что, раз я так часто рискую жизнью, то мне оно нужнее. Тогда я с ней не согласилась — от судьбы не уйдешь, но сейчас благодарила от всей своей встрепанной души.
Я разом нащупала заветные пузыречки, и в один миг оказалась на морозе. Кажется, начинать надо было с той склянки, на которой была надпись «мертвая»…
– Погоди, Лиса, — погладил меня по голове друид. — Не гоже тебе, детонька, этого молодого человека к жизни возвращать.
Перед глазами пронеслись воспоминания.
Смертельно больной Антон. Жозефина, кропящая живой водой… Невозможно влюбленные очи молодого друида…
– Я за Танькой! — Впихнула я склянки деду Максу.
«Поторопись. Я не некромант его долго удерживать», — постучалась ко мне в сознание мысль волхва.
В Замке Спасителей было тихо и дымно. Из угла в угол расхаживал удрученный Лука, у него изо рта торчала трубка. Когда я появилась прямо перед ним, он обрадовался мне, как родной:
– Вот теперь я уверен, что все будет хорошо. Как в балагане, но хорошо. — Не глядя на мое вытягивающееся лицо, говорил он. — И смотри там, со своей подругой, поосторожнее.
– А что с ней?
– От любви помешалась, — пожал плечами Лука. Вынул трубку изо рта. — Слыхал я, что такое бывает с людьми. Слыхал… Но воочию видеть доводится впервые.
И дворецкий указал куда-то в угол курительной принадлежностью. Там, на шкуре непонятного мне животного лежала, пластаясь в позе отчаяния небезызвестная мне особа. Цеплялась за что-то эфемерное.
– Тань, пошли со мной! Живо!
И немедленно вздрогнула: «Единственно-верное решение» — гнусаво возвестила башня, оборудованная «выборочной магической зашитой».
– Уйди! — Не оборачиваясь, прорычала девица. — Не видишь, ему плохо!
«Ему» было не просто плохо — он уже практически исчез. Башня гнусавила о неправильности принятого решения моей подругой.
Я же матюгнулась. Поняла, что оторвать от эфемерности спятившую с ума от горя подругу у меня не получится. Пришлось схватить девицу в охапку, и телепортироваться обратно в полусумасшедшем тандеме.
– Раскрывайте мертвый пузырек, дедушка, — выдохнула я паром. — Танька! Не кусайся! Черт, холодно…
По голым лодыжкам текла, извиваясь, поземка. Моя пижама развевалась на ветру, тело наверняка уже посинело. Из наполовину драконьих ноздрей сочились сопли. Заболею.
Пока я дрожала от холода, старый друид не терял времени даром — коснулся концом посоха влюбленной девицы. Подчиняясь прикосновению магического атрибута волшебника, Танька впала в ступор. Дед, все также цепляясь превратившимся в лиану посохом за влюбленную девицу, подал мне открытый пузырек с мертвой водой:
– Тащи Иванычу, детонька.
Я кинулась со всех озябших ног к начальству. Вовремя — Борису Ивановичу было явно не по себе: его трясло так, будто он стоял на оголенном электрическом проводе. Я с трудом попала в ходящую ходуном руку. Та щедро обдала тело молодого технаря прозрачным содержимым скляночки.
– Ф-фух, — осел на снег волхв. — Я уж было подумал… С Катериной проститься не успею… Веди, Максим, героиню нашу. Чего застыл?
Старый друид, и впрямь, окаменел — пялился во все глаза на «Иваныча». А с того, и впрямь, можно было писать библейские сюжеты: лицо заострилось, под глазами красовались огромные черные круги. Если бы не короткая стрижка — сошел бы за распятого Иисуса.
– Ребята, я не понял. Неужели я держал его зазря? Время, время уходит!
Дед Макс очнулся:
– Иди, Татьяна, — сказал. — Твой черед.
Подчиняясь посоху волшебника, Танька приблизилась к молодому магу. Сквозь маску отрешенности на лице ее явственно пробивалось неподдельное горе. Точно сомнамбула, облила она технаря из пробирки отдающим нашатырем волшебным снадобьем…
– Николай!!!
Я дернулась ее перехватить: на тощем теле юного технаря лежал он же, но «видавший
