Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
далеко?
Я на автомате прикрыла нас пологом, отводящим внимание — немногочисленные посетители заведения вяло уткнулись в свои тарелки.
И только потом до меня окончательно дошел абсурд происходящего:
– Не может быть!
– Что «не может быть»? — Удивленно вскинул брови Никола.
– Мы на изнанке, Жозефина, — ровно сказал Илья.
– Не может быть! — Завопила трубка голосом молодой ежки.
– Как только разберусь в ситуации, я тебе свистну, — поспешил окончить разговор металлист. — Целую. Пока.
Он спрятал техногенное устройство под рубашку, и вытер полотняной салфеткой вспотевший лоб.
– Не может быть, ребята, — сказал.
– Может, все же расскажешь, в чем тут дело?
Илья открыл было рот, но снова не успел сказать и слова: раздалось заунывное пение. Настолько самобытное, слаженное и тоскливое, что у меня заныли зубы.
Не слышны в тюрьме даже шорохи.
Все здесь замерло до утра.
Если б знали вы,
Как нам дороги
Эти Урские вечера.
– Что это? — Выпучил глаза Никола.
– Урки поют, — мечтательно просветил нас хозяин заведения. Он сидел за стойкой, подперев голову руками. Глаза его мечтательно полуприкрылись веками, губы шевелились в такт диковинному пению. — Вот бы к ним попасть!
…Песня слышится
И не слышится…
– Как поют! Как поют, — раскачивался на высоком стульчике трактирщик. — Еще медовухи?
– Н-нет, — с каким-то даже страхом, нет, ужасом(!) ответил обычно спокойный металлист. — Вот, возьмите пару серебрушек.
– Кида-ай, — мечтательно протянул мозолистую ладонь трактирщик.
…Если б знали вы,
Как мне дороги
Эти Урские вечера…
Мы поторопились покинуть заведение. Уже почти смерклось. В воздухе пахло дымом — по всей видимости, где-то недалеко сжигали прелые листья. Там и сям расхаживали прохожие, и все, как один, с мечтательными лицами.
…Если б знали вы…
Я торопливо поставила защиту. Мощную: вспомнила прекрасную Огненную, раскаленный Источник, и разведчика Штирлица. Сердце возрадовалось, погнало полу-драконью кровь по жилам. Жить стало легче, жить стало веселее.
– Ты, кажется, или ты хотел рассказать о чем-то? — Повернулась я к другу сердца.
– А? — Посмотрел на меня металлист налитыми кровью глазами.
– Тебе плохо?
– Голова раскалывается, — глухо сказал товарищ.
Я оглянулась на Никола. Тот зажимал пальцами уши. Да и мне, несмотря на поставленный щит, постепенно становилось не по себе.
…Эти Урские ве-че-ра.
Разлилась тишина. Звенящая, божественная тишина. Стало хорошо и заметно, как было невыносимо тошнотворно до этого. Силы, демобилизованные организмом на борьбу с неведомой напастью, растеклись обратно по телу. Мы, где стояли, там и сели на бордюр, не в силах перебирать ногами. Прошло какое-то время, прежде чем металлист проявил волю к действию:
– Никола? — Повернулся он к технарю.
– Тише! — Поднес губам палец маг. — Я их чувствую.
– Кого?
– Катушки. Громадные катушки. — Глаза технаря горели нездоровым пламенем. На щеках сквозь сумерки полыхал румянец. — Катушки
индуктивности . Как поэтично!
– Ты же сдавал по этой теме экзамен, — недоверчиво покачала я головой. — Ты знаешь это слово, как облупленное. Чем это тебя сейчас накрыло?
– Не могу объяснить, — мечтательно прикрыл глаза Никола. — Но, скорее всего, поэзией.
Металлист усмехнулся. Я хмыкнула.
– Пошли, осмотримся, — потянула я технаря за рукав. — До вершины холма немного осталось. Кстати, Илья! Ты мне расскажешь, наконец, что тебя так удивило в том трактире?
– Выражение лиц у посетителей, — пожал плечами друг сердца. — Но ты уже и сама, должно быть, заметила, что с физиономиями у аборигенов что-то не то.
Еще бы! Мимо нас как раз дефилировала дама с кавалером. Они шли не под ручку, и были на редкость апатичными — под стать погодке. Та тоже была прелой и вялой.
Не переставая дивиться, взобрались мы на холм, и увидели приземистое черное здание. На вышках стояли часовые. Над невысокими кирпичными стенами вилась колючая проволока. Точнее, местный ее аналог, с лезвиями.
– Брысь отсюда! — Направил один из часовых какой-то амулет в нашу сторону. От него так и шибануло враждебной магией. — Опарыши!
Второй
