Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
на место возле доморощенного сортира). — Занимайте подобающие вам позиции.
Мы скромненько присели на ближайший к нам настил — подальше от дыры.
Хозяин непонятно чему гнусно усмехнулся, показал невероятных размеров золотой зуб. Все остальные были гнилыми.
– Как мне величать-то вас, гости залетные? — Прошепелявил он.
– Лена, — не решилась назваться подлинным именем.
– Вася, — молвил металлист.
– Ваня, — нашелся технарь.
– А меня кличьте Зубом, — выставил хозяин свое сокровище на всеобщее обозрение. — И хуль вам до меня, позвольте полюбопытствовать?
«Какая странная у него речь», — поймала я мысль Никола. — «Местами — прямо-таки великосветская, а местами — сортиром отдает».
Надо было что-то ответить.
– Замерзли мы в лесу-то, — решила я не грешить против истины. — Обогреться хотели, и дальше пойти.
– И даже чифиря не отведаете?
– Мы чай пьем, вообще-то, — начала заводиться я. — Как и все приличные люди.
Металлист украдкой пихнул меня в бок.
– Приличные, говоришь? — Вперил в меня неприятный взгляд Зуб. — Тогда поговорим конкретно.
– Еще скажите, по понятиям, — не сдержалась я.
– По понятиям, баешь, — нехорошо улыбаясь, прошепелявил Зуб.
– И кто ее за язык тянет? — Услышала я тихие сетования наставника по металлу. — И так дипломат хреновый, так еще и с зеком разговаривать надумала!
Вот и разговаривал бы с ним сам, раз такой умный!
Но Илья уже сам приготовился спасать ситуацию. Собрался.
– Не проси у него ничего, — пробормотала я еле слышно. Так, чтобы услышал товарищ.
– Знаю, — не то пихнул в бок, не то сказал еле слышно он. И продолжил уже куда громче: — Как вы сами понимаете, мы люди прохожие. За то, что вы нас обогрели, мы вам благодарны. Если что, сболтнули лишние, уж не обессудьте. Не в теме мы.
Странные глаза хозяина чуть потеплели. Самую, еле заметную малость. Но ненадолго: блеснули. Я поняла, что уголовник затеял новую игру.
И, если честно, это обстоятельство ничуть меня не страшило. Я уже поняла, что перед нами никакой не маг, но глубоко обиженный на судьбу преступный авторитет, мечтающий о восстановлении своего былого величия на тюремных нарах. И уж не Урских ли?
– Вы сами-то откель будете? — Снова заговорил Зуб.
– Не здешние мы, — взяла я слово.
– А что здесь потеряли?
– Из Урска бежали.
Я угадала. Мой ответ пришелся по душе бывшему уголовнику: его глаза наполнились грустью, мышцы чуть обмякли…
«Еще чего доброго, петь начнет», — с опасением подумала я. — «Не дай бог!»
Блатные песни я не любила никогда. И, если случайно попадала на «радио Шансон», то торопилась найти новую волну как можно быстрее. А уж местные «вечера» мне и вовсе издевкой показались.
Но бывший зек и не думал петь. Из обмякшего мечтателя он превратился в хищную зверюгу — неуловимым движением извлек откуда-то небольшой амулет, и направил его в нашу сторону. Шибануло нехорошей магией — покорности, безучастности. Но вот только, не нашла она адресата…
…А в руках Никола появилась шаровая молния. И, судя по всему, несказанно его удивила — с таким недоумением воззрился он на нее. В странных глазах уголовника появился страх. Всего лишь на миг.
«Не верь, не бойся, не проси», — услышала я команду его подсознания.
Технарь вертел ладонь и так и сяк, разглядывал гостью. Не мог поверить в свое счастье.
– Это первая? — Порадовалась я вместе с ним.
Никола кивнул:
– Всегда мечтал приручить электричество!
– Почему электричество? — Протянул руку металлист.
Молния послушно поплыла к его ладони.
– Помнится, — поудобнее устроился на наре технарь, — сидел я погожим весенним деньком на крылечке отчего дома. А на моих коленках лежала Морковка.
– Морковка?
– Так звали мою кошку, — улыбнулся Никола. — Шерсть у нее была невероятного цвета. Оранжевого. Так вот, гладил я Морковку, гладил, и догладился до того, что шерсть ее стала искрить. Тогда-то и пришла мне в голову мысль о том, что электричество можно приручить. Совсем как кошку.
Ослепительный шарик поплыл обратно к технарю. Маг ласково провел второй рукой в паре сантиметров над поверхностью молнии.
Мы словно забыли о том, где находимся — и об обалделом преступном авторитете, и о тюремной обстановке. Вспомнили о том, что не дома, только тогда, когда из зияющей дыры в полу начали появляться крысы. Одна, вторая, третья,… девятая. Подбежали к своим нарам, расселись на них, поблескивая глазками в нашу сторону. Одной крысе не хватило места на нарах (та, что возле зловонного отверстия, видать, у местного народонаселения не котировалась), и она осталась сидеть на полу — аккурат
