Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
как ужаленный, металлист. — Никола! Вставай. Нельзя тут спать.
– А? — протер глаза технарь. — Я заснул? Надо же! Мне же всего три часа в сутки на сон требуется! И я уже спал, в той избушке с нарами… Странно…
Я шмыгнула носом. Везет же человеку — всего три часа на сон!
– Пошли, — поднялась я с лавочки. — Нас вторая тюрьма ждет.
И снова был холм, и снова на нем стояла тюрьма, на этот раз — белого цвета. Впрочем, от этого ничего не менялось — нас в нее не пустили, и, как и в предыдущий раз, обругали опарышами. А когда загудело поле, то оно нас не застало врасплох — мы успели телепортироваться к избушке Зуба. Зеки по призванию сидели вокруг стола. Обедали.
– Присаживайтесь, истинные люди, — пригласил нас авторитет. — Пообедаем. Шуша!
Появился крысоподобный домовой, зыркнул подозрительно, поставил дополнительные чурочки, плошки и ложки. Мы сели, вкусили вольной кашки.
– Как прошло? — Спросил Зуб, как только наши миски опустели.
– Пока еще ничего нельзя сказать, — покачал головой металлист. — Маловато у нас данных, но одно я знаю точно. Вляпались мы в какую-то нехорошую историю, братцы.
Зуб крякнул.
– То-то и оно, что в нехорошую, — сказал. — Я человек черной зоны, и мне свою территорию вернуть хочется. И дожить так, как мне привычно, среди людей.
Зеки угрюмо кивали нечесаными головами. А я смотрела и думала, что не знаю, что означает «черная зона», но в целом, все правильно — жить надо среди людей, а не среди зомби. Стоп. Зомби?! Кажется, я начинала понимать, кого мне напоминали жители Урска…
Но, в то же время, «свободные» уряне еще не были зомби в полном смысле этого слова. Вялые они были слишком, но имели остатки воли. Значит…
– Нам надо попасть в тюрьму, — твердо сказал Зуб.
Это поставило точку в моих размышлениях. Действительно, для полноты картины нам просто было необходимо попасть в тюрьму. Но…
– А не боишься? — Недоверчиво покачала я головой. — Что крыша съедет?
– Мы же в облике крыс пойдем, — не очень уверенно ответил авторитет. — Этих тварей ничего не берет. Я понимаю, что это большой риск, но другого выхода у нас нет, — добавил он. — Верно, орлы?
Немытые зеки кивнули головами. Не слишком синхронно, зато вполне искренне.
А где-то через полчаса я направила амулет на Зуба. Остальные уголовники уже были обращены главарем в крыс.
– Крысой стань, честной пацан.
Ноль эффекта.
– Может, ты не можешь стать крысой? — Усомнилась я в успехе предприятия.
– Верзила же стал, — покачал головой Зуб. — Он честный вор. Значит, и я смогу.
Я поскребла макушку. Снова направила амулет:
– Крысой стань, авторитет.
Получилось. Зуб исчез, вместо него на полу нарисовалась крыса с нереально-большими бусинами черных глаз. Она наклонила усатую морду в знак признательности, и кивнула своей команде — крысы выстроились друг за другом.
– Удачи, ребята, — тихо сказала я
Крысы одна за другой исчезали в дыре. Когда мелькнул последний лысый хвост, металлист оживился:
– Посоветуемся, друзья?
– Да, конечно. Шуша! Чаю нам принеси, пожалуйста.
Явился домовой сразу, но зыркнул крайне подозрительно:
– По какому праву?
– По такому праву, что жизнь последних честных пацанов города Урска в наших руках, — показала я крысоподобному домовому амулет. — А, может быть, и не только их жизнь. Так понятно? — Подумала, и сменила тон: — Давай все же поговорим по-хорошему.
Домовой согласно кивнул. Картинка на мгновение моргнула… И нары исчезли. Мы оказались в светлой просторной избе, в уютных креслах, за добротным струганным столом. По бревенчатым стенам стояли лавки. Напротив входа в горницу появилась беленая печь. Дыра прикрылась деревянной крышкой. Окна увеличились в размерах, и приоделись в веселенькие занавесочки.
– Ой.
– Нравится? — Задал вопрос толстый
енотоподобный домовой. Важный такой, умный и симпатичный.
– Еще бы!
Шуша грустно вздохнул.
– Что поделаешь, если хозяина засосала уголовная трясина? Ему теперь только нары и милы, — покачал он усатой головой. — Так вам чаю? Из самовара? С пряниками?
– Давай! — обрадовалась я.
Шуша расцвел:
– Знали бы вы, друзья, как мне тяжело ходить в крысином обличье!
Вот ведь! А крепился-то! Старался казаться подозрительным, ворчливым и недоверчивым, как старая бабка. Признаться, я поверила — домовой был великолепным актером.
– А что, по-другому нельзя?
– Нельзя, — вздохнул домовой. — Я это еще в тюрьме понял, пока на кухне делами заправлял. Противопоставляют себя уголовники свободному миру. Гонят от себя все уютное
