Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
и человеческое. Ты там либо с ними, либо против них. Вы ешьте, рябят, ешьте.
На столе уже дымился самовар.
– А ты не присядешь с нами?
Глаза домового наполнились слезами — всего на миг, и тут же высохли.
– Отчего бы и нет? — Чуть ли не шмыгнул он носом. — Присяду. Часик у нас в запасе точно есть — пока пташки наши вольные на разведку ходят.
У стола возник еще один стул, высокий, а на столе — блюдечко с молоком. Я смотрела, как ходят мохнатые серые уши, и вспоминала, как Зуб превратился в крысу.
– А это точно безопасно?
– Что безопасно? — Оторвался Шуша от плошки. С его усов капало молоком.
– В тюрьму пробираться безопасно?
Шуша развел лапками:
– Не знаю, ребята, не знаю. Но крыс, и впрямь, мало что берет. — Домовой допил молоко, степенно утер лапкой морду. — Я им карту подробную дал. Не пропадут.
– Какая карта? — Сделал стойку Илья. — Свиток?
– Мысленная, — покачал головой домовой. — Был у меня амулетик один полезный. Самого мастера Ярослава работа! Может, слыхали?
Слыхали… Эх! Как-то он там?
– Не бедствует, — посмотрел на меня домовой. Улыбнулся: — Слышал я, женился он. Дочка у него родилась.
– Откуда слышал-то? Неужели с Тишкой знаком был?
– Не был, — покачал мохнатой головой Шуша. — Но у нас своя система связи имеется. Тиша сейчас — персона уважаемая, какой хочешь амулет достать может! Даже тот, что печь в камушек греющий превращает.
Ага! И тот, что я держу в руках, магией слова пропитанный, явно Ярославова поделка. Интересно, подумалось мне, а почему домовой не мог обратить Зуба в крысу?
– Заколдовать-то мог, — ответил на мой невысказанный вопрос Шуша. — Только вот, в человека он бы уже не превратился.
Говорили мы так еще долго, в основном, на бытовые сюжеты. Выясняли, кто с кем знаком, и кто кому приходится родственником. По делу продвинулись мало. Узнали то же, что нам было и так известно: выпроводили Зуба со товарищи за ворота еще в самом начале заварушки, и месяца календарного с тех пор не прошло, а с ними и Шуша ушел. Избушку всем урским домовым миром в лесу строили, амулеты работы мастера Ярослава через связи и родственников доставали. А когда честные пацаны оправились, и перестали хлестать водку, точно воду, родилась у них идея вернуть свою тюрьму.
– А где же остальные домовые? — В первый раз за вечер удивилась я. — Неужто в город вернулись?
– В лесу живут, рядом с поганой границею. С лешим местным договорились — он им норы теплые выделил. Как потом расплачиваться будем, и не представляю! Азартны они шибко по своей природе, лешие эти. И не попомнит ведь потом, как мои собратья ему помогали…
Сказав так, домовой, и впрямь, закручинился.
– Ничего, договоримся, — усмехнулась я. — Не сами, так волхвы помогут. Не в обиде леший останется.
– И то верно — в случае плачевного развития событий его лес первым погибнет, — добавил веса моим словам металлист.
– А то я этого не понимаю, — грустно, но не без вызова проскрипело снизу. — День добрый, друзья. Весело тут у вас. Натурально.
– Как граница?
– Пока на том же месте, — проскрипел пень. — Держим мы ее с твоими собратьями. Стараемся.
– Волхвы вам не требуются? На подмогу?
Я думала, леший откажется. Ан нет:
– А позови, — сказал он. — Сегодня, когда пелену останавливали, Луша умер. Не выдержал.
– Луша?! — Вскричал домовой. — Как же так?! Он был совсем молод…
– Носом кровь пошла, — поник ветками леший. — Осел на землю. Я его место занял.
В избушке воцарилась тишина. Стало слышно, как оседают снежинки на окна, да потрескивает пламя в печи.
– Вот что, друзья, — первым нарушил молчание металлист. — Надо что-то делать. Причем, срочно.
– Мы не можем сейчас уйти, — покачала я головой. — Нам ребят дождаться надо. До ночи продержитесь, друзья?
Леший кивнул.
– Сутки у нас в запасе есть, сестренка, не больше. Крепнет пелена. Мы слабеем.
– Не падай духом. Еще до полуночи будет тебе подмога.
Леший кивнул — верхушка пня вперед наклонилась.
– Я на пост возвращаюсь, — проскрипел он. — Нельзя мне надолго отлучаться.
– Дела… — протянул металлист. — Похоже, мы опять вляпались. Точнее, нас вляпали. Кто-то вляпал. Только вот, кто и во что, хотел бы я знать?
Ответить ему никто не успел. Домовой спрыгнул на пол со своего насеста. Окинул нас тревожным взглядом. Не чужим взглядом. Взглядом соратника.
– Пора, — сказал. — Хозяин возвращается. Выжили они.
Картинка моргнула. Мы снова оказались посреди уставленной нарами комнатки. Печь исчезла, только теперь стало понятным предназначение маленького амулета, вмонтированного в просвет между нарами. Тяжелая дубовая крышка, прикрывающая
