Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
Или что-то около того.
В моей голове зашевелились почерпнутые из книг понятия о «бобре и осле»:
– Они что,
зло ? И Козел, пастырь инкубов, — тоже
зло ?
Послышался смешок. Видать, Борис Иванович вспоминал мою беседу с Козлом. Ту самую, на физфаке, на которой он, как выяснилось, незримо присутствовал:
– Я, применимо к нашему миру, так бы их и классифицировал.
Вот так! Я, оказывается, общалась с силами Тьмы. И не заметила.
– Не все так просто, Лиса, — грустно покачал головой Борис Иванович. — Я же говорю, они представляют собой зло для нашего мира, и только. Кроме того, сам Козел, скорее всего, не причиняет нам сильного вреда. Он стар, не жаден, и у него хороший вкус, он — элита, наконец. Он ничего не делает без крайней необходимости. А вот, кстати, и он: легок на помине.
На краю поляны, и впрямь, материализовался козлоногий пан.
– Здравствуйте, друзья, — разлился по поляне бархатный мед. — Здравствуй, Лиса.
Я растеряно кивнула. В голове вертелась одна-единственная мысль: «Что же это я так? Уже и
зло не в силах вычленить»?
– Это пройдет, детка, — подмигнул мне козлоногий. — С годами. Даю почти сто процентов.
Я украдкой показала ему кукиш. Обойдется!
Козел заметил мою реакцию, еле заметно усмехнулся в ответ.
«На самом деле, я никакое не
зло «, — затопил мое сознание бархатистый мед.
Я постаралась как можно скорее изгнать его голос из своей головы. Сатир понял, что я разговаривать с ним не намерена, и повернулся к остальным:
– Я сюда по делу пришел. Как ни скрывали мы с супругой поведение ее подопечной, а от Прихвостня оно не укрылось. Равно как и то, кто был его причиной.
– Знаем, — коротко ответил Борис Иванович. — Был тут Безымянный. За пять минут до тебя был.
– Как, был? — Потерял лоск, сник Козел. Потом все же взял себя в покрытые черной шерстью руки: — Впрочем, чего с Прихвостня взять? — Обрел его голос бархатистый оттенок. — И что он вам сказал?
Борис Иванович отрицательно покачал головой:
– Ты скажи сначала, что он тебе велел передать?
Козел недобро прищурился:
– Чтобы я попросил «старика не вмешиваться не в свои дела».
Волхв Макарыч не спеша поднялся с пенька. Спокойно так взглянул на козлоногого пана.
– Иди себе, — сказал. — Ты выполнил свое задание. Ты меня попросил.
Козел хотел было что-то возразить, но взглянул в глаза старого волхва, и… поклонился.
Взметнулись полы фрака — сатир исчез.
Глеб Макарович, как ни в чем ни бывало сел обратно на пенек.
– Зашевелилось зло, — молвил он грустно.
А больше не сказал ничего. Ни слова о том, что «недолго мне осталось», или: «завещаю вам все оставшиеся амулеты моего гениального ученика Ярослава». Не было в маге фальши, была только усталость.
Зато Борис Иванович был зол.
– Я ведь знал его, — сказал он с тихой яростью в голосе. — Я думал, что он умер. А он просто продался.
Кто продался?
Мы с друзьями переглянулись. Металлист знал не больше моего, Никола — так вообще находился в сильном недоумении. Но Борис Иванович был не в духе, и ничего нам, неучам, объяснять не стремился.
Ситуацию прояснил нам старый волхв.
– Сколь ни сложно волхву изменить своей природе, а всяко случается, — задумчиво изрек он. — Вы, наверное, уже заметили, что среди волхвов подонков немного?
Заметили. Только один раз нам пришлось столкнуться с четырьмя волхвами, выступившими против сибирского царя Берендея. Потом их судили, и двоих Книга Правосудия можно сказать, что не тронула: заставила переселиться ближе к полярному кругу, туда, где полгода холодно. Еще одного — загнала в Пустыню на юге Материка. И только одного лишила силы.
– Вот, видите? — С легкой улыбкой следил за нами Глеб Макарович. — Не так-то просто нашему брату стать скверным. Но, все же, бывают случаи. Отдают волхвы свою силу в угоду темным сторонам своей души.
– Чего же им не хватает? — Искренне удивилась я.
И было от чего удивляться. Я, конечно, не была волхвом, но немного представляла себе их, так сказать, биологию. Знала и то, что у волхвов, при совершении справедливых поступков, выбрасывалась в кровь порция… скажем так, гормонов счастья. Говоря современным языком, волхвов «перло». От того, что они живут; от того, что почуяли за километр птенца, выпавшего из гнезда, и появились на месте происшествия раньше куницы, и, тем самым, успели спасти желторотую жизнь. Их умиляли даже проделки леших. Да и как им было не умиляться, если смотрели они на азартных пней, точно на детей каких неразумных? Да, лешие были падки на шалости и мелкие пакости, но, по большому счету, зла не желали никому. Ради чего
