Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
жизни пружины, что сдерживает поршень, истечет, она лопнет, и… Лучше об этом не думать! Я
должен вернуться. Я мог бы остаться на пару дней, конечно, — задумчиво повернулся он к жадно слушавшему его юному технарю.
– Но?
– Но это ничего не даст. Мне, чтобы решить вашу проблему, понадобится много времени. Возможно, целая жизнь. И клянусь, я сделаю все возможное, чтобы не допустить печального исхода.
Юный технарь согласно вздохнул, и открыл уже было рот, для того, чтобы что-то спросить, но не успел:
– Мне показалось, что вы были знакомы с тем человеком, — прервал его волхв. — По вине которого Татьяна превратилась в голубя.
– Курлы?
– Да, был, — устремил на нее технарь взгляд, полный теплоты. Провел рукой по крыльям. — Я как раз отлаживал прибор пространственно-временного перемещения, когда ко мне в лабораторию ворвался тот обвешанный бирюльками человек. Он мне предлагал
что-то за большие деньги, но я его не слушал. Тогда он вышел из себя, и направил на меня какой-то камень. Меня подхватило волной эфира, и забросило в прошлое.
– И ты сломал мой стол, — иронично отозвался его молодой двойник.
Старший задумчиво кивнул, отвернулся от себя, молодого, пошел мерить комнату длинными шагами.
– Знаешь? — Остановился он перед «собой» какое-то время спустя. — Я ведь так и не вспомнил, где провел целый год, когда был в том самом возрасте, в котором находишься сейчас ты, — подмигнул он самому себе. — Зато теперь я знаю точно. Татьяна, вы со мной?
Голубка курлыкнула и захлопала крыльями.
Я словно оглохла. В мою голову не стучались ценные указания, даваемые старшим из технарей «самому себе», волхву и металлисту. Перед мысленным взором проносились, не задерживаясь, описания могучих установок и страшные цифири электрических напряжений. Кажется, они были с шестью нулями. Мне было все равно. Я смотрела на голубку, а она — на меня. К глазам подступали слезы. Вскоре ее образ размылся, и только птичьи глаза сияли нечеловеческим счастьем еще какое-то время…
Бывает и так, что не видишь человека месяцами, и нисколько не печалишься по этому поводу. А потом он уходит из твоей жизни насовсем, и тебе становится очень и очень тяжело на сердце.
Я не знала, каково сейчас было Таньке нестись сквозь пространство и время навстречу неведомому. Наверное, она была счастлива. Настолько, насколько она вообще могла испытывать это чувство в своем нынешнем состоянии. Может быть, она будет скучать. По своему брату и по мне. А, скорее всего, нет. Я, признаться, не рискнула копнуть ее птичье сознание. Зачем?
– Ей хорошо, — сказал мне волхв, когда все покинули избушку, а мы с ним остались вдвоем.
– Почему вы так думаете? — Хмуро посмотрела я на волшебника.
– Он ее принял.
– Кто?
– Ты плохо читала, — погрозило мне пальцем начальство, — если забыла, что Тесла вообще не принимал женщин. Не надо так скалиться, он и мужчин не принимал тоже. В том смысле, котором ты сейчас… мыслишь.
– А при чем тут Танька?
– Известно, что Тесла любил какую-то Голубку. И после ее смерти… Ну не плачь!
Меня, крепившуюся целый вечер, наконец, прорвало. Я ревела в тридцать три ручья — так, что разбудила домового, спавшего мертвецким сном. Он хотел было разразиться соответствующей тирадой в мой адрес, но посмотрел на меня, зареванную, и помчался мешать успокоительное.
Волхв потянулся за трубкой.
Я залпом выхлебала четверть литра чего-то вяжущего.
– Та-а-анька…
Домовой расширил глаза и помчался за новой порцией.
– Нет, Лиса. Ты зря ее жалеешь, — вынул трубку изо рта Борис Иванович.
– ? — всхлипнула я.
– Она обрела свое счастье, — сказал волшебник. — И я еще не знал никого, у кого бы оно было более полным.
Я перестала хлюпать носом — настолько меня поразило утверждение наставника. Глаза волхва были голубыми-голубыми — как полуденное летнее небо.
– Ты ведь читала о том, что он годами кормил голубей, — тихо и необыкновенно мечтательно произнес он.
– Читала…
Гоша опрокинул в пасть протянутое было мне успокоительное. Примостился на спинке чудо-кресла, запахнулся хвостом, и уснул.
– Он надеялся, что она появится вновь. Эта голубка была единственной, кого любил Тесла. Кроме матери и сестры, разумеется.
Я вздохнула. Перед глазами вставали строчки из самой первой книжки, прочитанной в Заповеднике. Перед
