Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
словами. Про то, что, возможно, очередной метровый морской еж скрывался под оболочкой денебского особиста.
В ответ волхв лишь отрицательно покачал головой:
– Увы, дитя мое, — грустно сказал он. — Это невозможно.
– Но почему «увы»? — Оторопела я.
Волхв ответил далеко не сразу. Вынул изо рта трубку, отложил ее, пропитанную запахом яблони, в сторону, и оглушительно свистнул. Спустя пару мгновений материализовался заспанный домовой. Ничего непонимающий, трущий глазенки мохнатыми лапами.
– Я же трудился ночью, — обиженно изрек он.
– Извини, Гоша, — сказал Борис Иванович. — Нам бы настою ментального. Только ты его готовить умеешь, и больше никто.
Домовой было хитро прищурился. Видать, собрался было лишние часы сна выторговывать, но потом посмотрел волхву в глаза, и передумал.
– Через пятнадцать минут, — немного грубовато буркнул он. — Ждите.
Исчез. А волхв вернулся к прерванной беседе:
– «Увы»… — сказал он. — «Увы»… «Увы» потому, что денебцем нельзя прикинуться. Им можно только быть. Но это еще не самое печальное, друзья мои…
Борис Иванович затянулся, и выдохнул просто дым. Затянулся по новой. В комнате висела гробовая тишина.
– И это не самая печальная причина того, почему «увы», — повторил он. — Вы никогда не замечали, друзья мои, — обвел он красным взглядом всех присутствующих, — что люди порой изменяют своим принципам?
Мы вразнобой кивнули. Случается такое с людьми, и довольно часто. Но.
– Но ведь денебцы — не люди, — выразил общую мысль металлист.
– О да! — С жаром подтвердил истинность слов своего сотрудника Начальник Заповедника. — И это — особенно плохо. Они не изменяют своим принципам… с такой же легкостью, с какой это делают люди.
– Объясни, что имеешь в виду, Иваныч.
– Легко, Сан Саныч. Мне как-то довелось наблюдать заядлого вегетарианца, заблудившегося в дремучем лесу, — не ответил волхв на накал страстей в голосе сотрудника. — Был конец августа, в лесу было полно грибов и ягод…
– И? — Уже куда более мирно спросил бывший вояка.
– А он, проблуждавший всего четыре дня, жрал белку. Как дикий зверь. Когда он начал трапезу, та еще была жива. Царапалась, верещала… Что, Лиса? Почему я не вмешался? По многим причинам. Так вот, когда он сожрал ее вместе со шкурой и костями…
– Хватит! — Я была готова ударить волхва.
– Хорошо, не буду, — с усмешкой довольного произведенным эффектом человека ответил тот. — Я всего лишь хотел донести до вас то, что денебцев, вероятно, что-то очень сильно напугало. Вот как того «вегетарианца». А в том, что касается смертельного испуга, к сожалению, практически все цивилизации одинаковы. И…
Борис Иванович говорил о различиях и сходствах различных представителей разных миров, а до меня с ужасом доходило:
– А Штирлица? Тоже напугало?
– Надеюсь, что нет, Лиса. Все же он, в некотором роде, ученик Иланы. А эту, хм, тетку так просто не напугаешь. Надеюсь, она успела на него повлиять… Спасибо, Гоша. Пейте, мои сотрудники. Сейчас думу будем думать.
А потом все ушли в Слиток, а я осталась. И, кутаясь в плед, принесенный в меру ехидным Гошей, смотрела, как волхв набивает трубку, сосредотачиваясь для «серьезного» разговора.
Мне нравились такие неторопливые посиделки. И, чем дальше, тем нравились все больше и больше. Наверное, потому, что их в последнее время было куда меньше, чем прежде.
Вот Борис Иванович затянулся. Выпустил серию колечек. Значит, скоро начнется беседа.
– У меня к тебе две темы, — заговорил он. — Начну с той, что попроще. C Урска.
Волхв затянулся еще раз, и выжидательно посмотрел на меня.
– Как это? — откровенно изумилась я. — А что же вы тогда ребят отпустили?
– Отпустил, значит так надо было, — выпустил сердитую струю дыма Борис Иванович. — Я с тобой не о преступной электротехнической деятельности подданных Огненной говорить собираюсь. А о том, не показалось ли тебе удивительным то, каким образом вы очищали тюрьмы?
– А? — Не поняла я сути вопроса.
– Вас вела не своя воля, — тоном педагога, излагающему прописные истины завзятому троечнику, подсказал волхв.
– Вы о том, что накачали нас своей силой для выполнения задания? Но мы бы иначе не справились!
Свежо, свежо еще в моем организме было воспоминание о жутком поле, рожденным уголовниками при помощи денебца.
– Молодец, догадалась, — ворчливо и довольно одновременно отозвался волхв. — Мы не могли поступить иначе, нет, не могли. Время и так было упущено. Лес бы погиб, и это как минимум.
Говорил волхв глухо. Я слушала его, и понимала, что он «бродит вокруг да около», и где-то даже оправдывается.
