Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
Конечно, у него есть и научное название…
– Какое? — Все еще пыталась я переварить информацию о том, что я, оказывается, «выпила», как сейчас было модно говорить, «йаду».
– Оно длинное и незапоминающееся, — отмахнулся от меня наставник. — Что там колючее и многолетнее… Не помню, короче. И, раз ты не хотела свести счеты с жизнью, все упрощается. Ты не помнишь, что ты пила в последнее время?
Я задумалась. Постаралась припомнить, что, где и как употребляла «вовнутрь».
– У нее еще должен быть такой привкус… — пытался подбодрить мою память волхв. — Сладковатый такой, как у солодки. Почему ты его не заметила, я не понимаю.
– А вы что, пробовали? — подозрительно уставилась я на свое начальство. Вдруг скажет «да»?
– Просто знаю, — не стал меня радовать волхв. — В школе, на уроках травоведения проходил. А ты, кстати, не ответила.
Я пожала плечами. Никакого привкуса солодки я чувствовала с того времени, как попала в Заповедник — все болезни, включая кашель (а случился он давно, до того, как я прошла Лабиринт) лечились Деревом, точнее, его лазаретной частью. Тем паче, что:
– А Жозефина знает? — Вспомнила я, что ежка недавно посещала мою избушку. — В смысле, как пахнет эта самая ложная…
– Она не пахнет, — покачал головой волхв. — Пахнет человек, наглотавшийся отравы. Да и то, несколько часов, а потом запах исчезает. От тебя уже сейчас разит не в пример меньше.
– Так почему же тогда Сан Саныч…
– Он мог не знать таких вещей.
Я присвистнула. Чтобы бывший сверхсекретный агент, да не знал!
Ответить мне, недоверчивой, волхв не успел. Открылась дверь, в комнате возник вышеупомянутый вояка. Узрев меня в комнате, он было застыл в дверях, но потом все же решился:
– Иваныч! — Стараясь не глядеть в мою сторону, театральным шепотом заговорил он. — Я хотел сказать, что от нее…
– Вот видишь! — Торжествующе повернулся ко мне волхв. — И он в курсе!
Я скрестила руки на груди. Сан Саныч, не обращая на мои демарши никакого внимания, продолжал интересоваться моей судьбой:
– С ней точно все будет в поря… Черт! Кого еще несет? Алло! Да, приветствую, Эльдар. Как жизнь? Помаленьку? Отлично, спасибо. Как у тебя дела? Что?! Как это? А «эдельвейс»? Как это, расформирован? Когда? Понятно… Нету больше «розы»… Вот так вот, и нет! Хорошо, постараюсь. Хорошо, как можно раньше. Ты ведь знаешь, ПТ там не сработает. В Нальчик? Сами, по дороге? Ну ты обнаглел! Ладно, ладно. Значит, до вечера орлы будут у тебя. Отбой.
Я слушала Сан Саныча, и не знала, радоваться мне по поводу того, что с «запахом» по крайней мере, на сегодня, было покончено. Точнее, с разговором на эту тему. Или печалиться: судя по реакции того же начальства на этот телефонный разговор, дело было дрянь.
– ЧП на Эльбрусе, — повернулся к волхву Сан Саныч. — Мне звонил мой старый сослуживец, он сейчас заведует военной базой в Приэльбрусье. Просит о помощи. Кого пошлем?
– Ее, — кивнул в мою сторону, не глядя, Борис Иванович. — Ее, Илью, Никола…
– Этого оставь, — твердо сказал завобороной Заповедника. — Мы же не хотим, чтобы в случае задержки наш мир… — замялся он.
Поворотился в мою сторону. Я пожала плечами: не хотите говорить — не надо. Многие знания, как известно, до спокойного сна не доводят.
– Иди уже, философ, собирайся, — не смог сдержать улыбки волхв. — В горы поедешь, оденься соответственно.
– Надолго?
– На несколько дней. Возьми зубную пасту, и все, что тебе требуется для комфорта.
Я с трудом удержалась, чтобы не показать начальству язык — вовремя вспомнила что эта часть тела у меня не раздвоена, а, следовательно, не произведет должного впечатления.
А волхв как будто и не заметил моего настроения:
– Илью мне позови, пожалуйста. И, заверни к Ромке, коллеге своему бывшему, с ним отправитесь, потому что Антона Жозефина не отпустит ни за какие метлы. И, чтобы через час, как штык, были у меня, а я вам пока выхлопочу Валаамскую индульгенцию.
– Индульгенцию? — Не поверила я своим ушам. — Ее же дают только в исключительных случаях!
– Можешь себе представить, какие наступают времена, — ядовито ответил волхв. — Ты еще тут?
Я нехотя выбралась из кресла, и поплелась обуваться в коридор.
– И не смей больше травиться, — вкрадчиво пробралось мне в правое ухо. — Узнаю…
«Интересно, а как я определю что травлюсь, если я не чувствую эту дрянь?» — Так и не зашнуровав ботинки, выскочила я за дверь.
– Ты уж постарайся…
Я припустила бегом.
В Нальчике, столице «банановой» республики Кабардино-Балкария, было мерзко. Дул пронизывающий ветер, влажность приближалась к ста процентам. Лужи в асфальтовых
