Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
только сыскался у военных. Сам же не решался открыть бутылку. Может, ждал, пока освободится бармен, и составит ему компанию. По крайней мере, он то и дело на него оглядывался. А, может, не ждал, но помнил о том, что в дурном настроении напиваться негоже.
Было тоскливо и как-то покинуто-заброшено. Горная гряда за окнами даже не старалась походить на Заповедник, напоминала о коварной ловушке, в которую угодили мои друзья. Иногда по улице проезжала одинокая машина — освещала темные ели по бокам дороги.
Кстати, о связи…
– Электричество восстановили?
– Нет, — покачал головой военный, и посмотрел на горящую лампочку. — Это у нас своя подстанция работает.
– А газ и воду? Впрочем, везде полным-полно снега… И дерева.
– Не скажи. Хозяева отелей уже взвыли — им капризные постояльцы всю плешь проели: где обещанная круглосуточная горячая вода? А ты знаешь, что нарушать свои обещания — это нехорошо. — Обязательный кавказец помрачнел окончательно, и потянулся к бутылке. Я поспешила перебить его действие очередным вопросом:
– У них там холодно?
– Пока еще нет. Да и дизель есть у многих. Но, сама понимаешь, эксплуатируют его в самом экономичном режиме — до плюс пятнадцати номера прогрелись, и ладно. Кстати, о номерах… Ты знаешь, все погибшие в этом месяце либо жили в тринадцатом номере, либо снимали квартиру под соответствующим номером. Вот, например, те ребята, которых сегодня завалило…
– Их откопали? — Быстро спросила я. Неприятностей мне и так хватало, слушать унылый перечень бед ой как не хотелось.
– Нет еще… — Понял меня собеседник. — Но… Ты знаешь, мне эта история с числом «тринадцать» все больше и больше не нравится.
– А если в гостинице всего десять номеров?
– Позавчера вот, погибли из первого и третьего одновременно.
– А те японцы? — Не желала верить я в дурдом под номером «тринадцать». — У них, кстати… Ой, — вспомнила я, что царапнуло мне глаз: кимоно, подарок для балкарца, было свернуто вчетверо.
(И, надо сказать, сложить одежду подобным образом было поступком, невозможным для японцев, в языке которых цифра «четыре» произносится также, как и слово «смерть»).
– Что «ой»? — вопросительно уставился на меня Эльдар.
Я пояснила.
– Дурной фильм ужасов с этими цифрами. Кто-то водит нас за но… — Заснул кавказец на полуслове.
Я тоже чувствовала, как слипаются мои глаза. Но… как бы так объяснить. Спать мне хотелось ровно наполовину. Да и какой тут сон, если твоя драконья сущность ругается чуть ли не матом. На кавказца, заснувшего, когда девушке грустно и одиноко. На себя, хотящую спать. Я протерла глаза. Почему-то подошла к окну…
По горной дороге катились непонятные черные шары диаметром в половину человеческого роста.
– Что за черт?! — Инстинктивно присела я на корточки.
Потом все же заставила себя собраться с духом, и выглянуть еще раз из окна. На дороге было чисто. Померещилось? У кого бы спросить? Бармен и абсолютно трезвый Эльдар продолжали спать. Мне оставалось только одно: схватить свою куртку, и кинуться вон из кафе.
На дороге было тихо, темно и безлюдно. След не брался.
– Ау! — Не знаю, почему, позвала я. Скорее всего, от страха.
– Ау-у-у!!! — повернулась я в другую сторону. — Ау-у-у-у-у!!!
– Звал, оборотень? — Спросили меня из-за спины.
И откуда-то сверху, что ли.
Я, скрепя рванувшееся к пяткам сердце, повернулась. Передо мной стоял снежный ком — тот самый, о который я несколько минут назад ушибла нос. Взирал на меня свысока. Скалился. Может, он был и страшен для кого-то. Но я ему обрадовалась, как родному:
– Привет!
– Привет, — несколько ошарашено ответил Ком. — А ты… меня не боишься?
– А почему я тебя должна бояться? — Рассмеялась я. — Ты же…
Тут я все-таки замялась — брякну что-нибудь, а единственное не спящее на всю округу существо обидится и уйдет. Точнее, укатится.
– Я — Колобок, — представился Ком. — Чегетский Колобок.
– Гроза туристов? — Сощурилась я.
– Как придется, — потупил глазки долу Ком. — Как придется.
Как придется, говоришь? Нам уже плохо приходится — печенкой чую. Не спроста все уснули. Ой, не спроста.
– Ты меня позвала, — вклинился в поток моих мрачных прогнозов Колобок. — Зачем?
Позвала? Я не стала допытываться, всегда является ли Колобок туристу, услышав его нервное «ау!!!» — не до этого сейчас было.
– Кликни деву и мальчика, если они, конечно, не сказка. Беда у нас.
– А Черного Альпиниста тебе не свистнуть? — Насмешливо и печально одновременно осведомился Снеговик.
– Свистни, если захочешь.
– Не буду, — скуксился Ком. — Он любит командовать. И убивать.
– Тогда
