Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
вы делаете возле корпуса друидов в столь поздний час? — Невежливо встряла я в разговор старших. — Если не секрет, конечно?
– Да вот, сотрудника своего ищу, — прищурился неприятный тип. — Илью Лазарева. Слыхала о таком?
– Наслышаны, а как же, — отодвинул меня за свою спину волхв. — На задании Илья. Разве он вам об этом не докладывал?
– На задании! — Многозначительно улыбнулся старший металлист. — И где же его носит?
Я подавила в себе внезапно вспыхнувшее и очень отчетливое желание свернуть дяденьке шею.
– Это очень секретное задание, — послышался спокойный голос Бориса Ивановича. — Очень. Я не вправе разглашать подробности. А теперь, разрешите откланяться. Обоим.
Сказав так, волхв скрестил руки на груди, яснее ясного показывая оппоненту: разговор окончен, вали отсюда, и поскорее. Может быть, начальник Слитка и хотел остаться, но передумал. Пробормотал себе что-то под нос, развернулся, и пошаркал в сторону своего корпуса.
Когда его фигура скрылась в метели, Дерево скрипнуло.
– Ушел, — появился на пороге старший друид. — Ну ка, посох… Обползи дерево, собери жучков.
Дедов магический атрибут мигом обратился в хмель, и пополз куда-то по необъятному стволу.
– Не понимаю, Иваныч, зачем ты держишь у себя в Заповеднике эту бомбу замедленного действия. Если бы не хитроумная система наблюдения, придуманная, кстати, вышеупомянутым Ильей Лазаревым… Постойте, а он что, и впрямь, на задании?
– В другой раз, Максим, — оглянулся на меня Борис Иванович. — А сейчас нам старину Глеба проведать хочется. Скоро твой посох вернется?
– Да уже должен быть. Странно… Сейчас, позову.
С этими словами дед сунул два пальца в рот, и пронзительно свистнул. Ничего не произошло. Дед свистнул еще раз. Волхв укоризненно покачал головой, и не то вслушавшись, не принюхавшись к темноте, направился куда-то за Дерево. Принес безжизненную на вид палку, в которую вцепилась отвратительная на вид металлическая сороконожка.
– Держи посох, Максим, — отцепило начальство тварь от магического атрибута, дезактивировало и сунуло в карман. — Нет, так дело не пойдет. Надо что-то предпринять. Только, подожди меня одну минутку, — пошло оно в обход корпуса друидов.
– И я этому гаду, — жалостливо гладя еле живой стебелек, задумчиво молвил старый друид, — своими руками избушку выращивал! Ну, погоди же ты у меня!
Пока друид буйствовал, появился Борис Иванович, принес еще сороконожек. Штук пять, не меньше. Под пристальным взглядом волхва железные лазутчики начали уменьшаться в размерах, а потом исчезли совсем.
– Видал?
– Видал… — многозначительно ответил дед. — Видал. И что делать будем?
– Пойдем внутрь, и посоветуемся. А ты… Знаешь что? Нет ли у тебя на примете чего-нибудь морозоустойчивого и неприятно-ядовитого, плюющегося на расстоянии?
– Ой, не припомню…
– Зато я знаю!!! Антон такую штуку вырастить может! Она у Иланы в саду росла! А на ее стороне Огненной бывают о-го-го какие морозы! Помните, я еще рассказывала, как…
– Помню, — недобро усмехнулся дед. — Помню. Мы ему такую дрянь вырастим, что он мигом позабудет, как своей металлической поганью деревья губить!
– Остынь, Максим, — взял волхв старшего друида за локоть. — Остынь. Не время еще. Но кактусы ты все равно расти. На всякий случай.
– Я ему не только кактусы выращу, — пообещал старший друид. — Ладно, пошли, посох подлечим, выпьем чего-нибудь согревающего…
– Но сначала мы все же навестим старину Глеба, — молвил волхв, едва оказался в сухом тепле Дерева. — Ты с нами, Максим?
– Не сейчас, — покачал головой старший друид. — Я его и так каждые четыре часа навещаю. Мне бы посох… — Растерялся добряк.
Волхв подмигнул ему позеленевшим глазом:
– Лечи своего друга. Мы скоро будем.
В этой части Дерева я еще не была. В свое время старший друид меня сюда не пустил — сказал, что, мол, «много буду знать — скоро сморщинюсь».
А тут, и правда, было отчего «сморщиниться». Во-первых, этот лазарет располагался не в стволе гиганта, но ниже уровня земли, в корневой системе. Здесь не было той особенной, звенящей чистоты, что наполняла воздух «верхнего» лазарета: «нижний» отдавал чуть ли не некромантией. А, во-вторых, было непонятно, жив ли старый волхв, в обычном понимании этого слова, или он пребывает скорее в растительном существовании.
«О-хо-хо», — думала я, глядя на сеть мелких корешков, опутавших тело старого волхва. — «А он жить-то после этого будет? Человеком?»
«Не знаю», — «послышался» невеселый ответ телепата. — «Не знаю. Но отдавать его Безымянным? Чтобы они из него высосали на свои поганые амулеты душу? Ни за что!»
«Борилий», — послышался
