Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
просыпалась ото сна. — Где мы?
– Да! Где мы, детка?
– У Тролля дома, — с трудом проигнорировала я «детку». — Его надо спасать!
– Кого спасать, детка? Здесь никого нет.
– Точно?
– Отвечаю, детка. — Тон Козла был и неуверенным и сальным одновременно. — Или, может быть, ты хочешь со мной поспорить? На желание?
Я не ответила на игривый тон козлоногого пастыря. Просто телепортировалась вон из остатков пещеры — метила в лесок возле кафе, тот самый, на территории военной базы. Наверное, туда и попала. Шел снег. Было холодно. Очень холодно. Моя промокшая куртка осталась непонятно где. То ли на «галактических шести сотых», то ли в исчезнувшей уже пещере. Рядом со мной шевельнулась суккуб:
– Ты мерзнешь, Лиса. Хочешь мою рубашку?
Ее голос стал совсем осмысленным.
– Оставь себе, — вздохнула я с облегчением. — У меня тут знакомые недалеко. Козел? Ты что-то хотел сделать?
– Да, Лиса. — Голос козлоногого пана был грустен. Развязное влияние воздуха чужой Вселенной закончилось. — Я знаю. Я тебе обещал. Пошли, Веля.
– Куда еще? — Подозрительно посмотрела на Козла уже строгая и собранная «спецназовка».
– Освобождаться. Я давал слово, и я его сдержу.
– Одну минуту, Козел, — вспомнила я о нашем разговоре в физфаковской аудитории. — Ты говорил, что она превратится в старуху при последнем издыхании.
Веля вздрогнув, попятилась. Потом остановилась, и решительно шагнула вперед. Козел следил за ней, скосив желтый глаз.
– Я не договаривал, Лиса, — повернулся он ко мне. — У суккубов и инкубов есть одна лазейка. Если кто-то из этого бездушного племени жертвует своей жизнью во имя пастыря, то у него появляется возможность обрести свободу воли, и самому стать пастырем.
– То есть, она не станет старухой? — Уточнила я.
– Да, она останется молодой. И будет сама себе хозяйкой. Ты мерзнешь, Лиса. Надень мой пиджак.
Он снял со своих плеч черный фрак, и бережно меня им укутал. Я хотела было воспротивиться, но поняла, что это будет не самым умным поступком в моей жизни:
– Мне было очень холодно. Спасибо.
– Я польщен, — почесал Козел шерсть на груди. — Пошли, Веля.
– Но я тебя не спасала!
– Ты не ничего не делала, это факт. Но твоя подруга вытащила нас из ловушки, а я обещал ей, что спасу тебя.
– Спасибо, Козел, — протянула я ему руку.
– Не за что, Лиса, — поднес пан к губам мою хладную конечность. — И… Будь осторожна. Тот, кто заманил меня в ловушку — силен и коварен.
– Кто он?
– Вы называете их Безымянными. Нам надо идти. Веля?
– Одну секунду! — Веля порывисто обняла меня. — До свидания?
– До скорогоооо…
Они исчезли. Я оглянулась — надеялась, что из снежной темноты вынырнут хотя бы Снеговики. Стояла, озираясь, пока не поняла, что скоро окочурюсь, и только тогда пошла в сторону «военного» кафе. Мне повезло — у окна я увидела одинокую фигуру Эльдара. Тот, увидев меня, бросился навстречу:
– Лиса! Как я рад тебя видеть! Где ты пропадала так долго?
– Долго? — С замиранием сердца спросила я.
Бегло осмотрела кавказца — вдруг тот постарел лет на десять? Может, и Тролля потому и не оказалось в пещере, что в этих Вселенных время течет по-разному?
– Недели полторы, — вернул меня к жизни Эльдар. — Тебя твои обыскались. Аллах! Как ты плохо выглядишь! На тебе лица нет!
– Ничего, я просто замерзла. У тебя, часом, глинтвейна не найдется? Ой!
– Что такое? — Переполошился кавказец.
Ничего особенного: все мои наличные (и свежевыданный начальством мобильник) остались в той самой куртке, что наверняка уже погибла под тоннами «раствора».
– У меня с собой денег нет, — на всякий случай обшарила я фрак. На нем даже не было карманов.
– Обижаешь! — Обиделся кавказец. — Угощаю! От всей души! Кстати, как там твои товарищи?
Ответить я, слава богам, ничего не успела: у кавказца зазвонил телефон:
– Алло! Сан Саныч? Тут она! А? Только что появилась. Вся синяя, в какой-то странной одежде. Да нет, не шучу! Какие уж тут шутки… Передаю, передаю! На, держи, — зажал он трубку рукой. — Ты где это пропадаешь, мать? Мне каждый день сослуживец звонит, и не по одному разу! Ладно, не буду тебе мешать. Пойду готовить глинтвейн. Я знаю
такой рецепт…
Я не стала слушать хвастовство кавказца — вырвала у него телефон из рук.
– Алло! Алло! — Надрывалась трубка голосом бывшего агента российских спецподразделений. — Теперь слышно? Алло!
– Хай, Сан Саныч, — постаралась я говорить спокойно. — Что у вас нового?
– Лиса? Это и впрямь ты? — Чуть было не прослезилась трубка. — Нет, Иваныч, не сейчас…
Какое-то время мне было хорошо. Я отвечала (и потом волхву тоже),
