Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
Козла, он был всеяден.
– А я тут при чем?
– Ты-то ни причем, — охотно согласилось со мной начальство. — Но в памяти поколений подобный фрак означает, что женщина очень хорошо провела время в компании…
Волхв, не договорив, пристально посмотрел на меня. По-моему, ему нравилось наблюдать за тем, как до меня доходят «прописные истины»: а что, если «память поколений» была крепка и в металлисте? И что он, в таком случае, обо мне подумал? Я вспомнила, какими глазами он глядел на одежду от Козла. Конечно, по большому счету, он должен был мне доверять. Но, с учетом того, каким для него выдался вчерашний вечер…
– Ладно, уговорили, — скинула я с себя фрак. — Нет, жечь не дам. Борис Иванович, не найдется ли у вас лишнего холщового мешочка?
– Что, жалко выбрасывать? — Подмигнул мне наставник лазоревым глазом.
Я вертела черную вещицу от Козла. Так, сяк. Выбрасывать, безусловно, было жалко. Когда-нибудь, лет через несколько, тихим зимним вечером, под вой бури и свист поземки, я буду потягивать глинтвейн, смотреть бы на свои трофеи, и вспоминать о том, как мне удалось выжить. И надеяться — на то, что буду жить и впредь.
– Был бы он поменьше… Поставила бы его на полку, рядом с алмазным крестиком Берендея. А то, видишь, замок-то уже тю-тю…
– И впрямь, — подобрался волхв. — Замок! Господи, мы тут на всяких козлов время теряем, а у нас…
Он, не договорив, достал непонятно откуда коробочку, и протянул ее мне:
– Запихивай сюда эту гадость! Расправь… Не на крыльцо, на фрак!!! Ффух, пронесло. Чуть было красоту жилища мне не попортила!
Домовой, с ошалевшими глазами наблюдавший за моими действиями, выдохнул с явным облегчением.
– Вы идете? — Распахнул дверь он.
Однако, сетовавший на нехватку времени волхв не спешил в избушку:
– Гоша, ты накрывай на стол, а я отлучусь на несколько минут.
– Есть! — Метнулся домовой к входной двери.
Я осталась стоять.
– Лиса, тебе пора на совет, — напомнило мне начальство. — Да и завтрак…
– Скоро буду.
– Что так?
Ничего. Просто иногда человеку требуется минут пред тем, как взглянуть в глаза глубоко не безразличному тебе человеку. Человеку, который, возможно, уже стал для тебя чужим.
Когда я вернулась обратно на крыльцо, там ошивался, приплясывая от нетерпения, Гоша. Ни слова не говоря, он схватил меня за руку, и потянул в комнату напротив кабинета начальства. Здесь я никогда не была. В ней было зеркало, шкаф, и куча свободного места.
– Начальство тут что, пляшет? — Скептически оглядела я пустое пространство перед зеркалом.
– Да, выполняет балетные па, — ехидно отозвался домовой. — Крутит тридцать четыре фуэте.
Я невольно представила себе эту картину. Вместо брюк — пачка, вместо свитера — белая майка. Не корсет же!
Гоша фыркнул.
– А почему тридцать четыре? — Вспомнился мне ответ домового.
– Чтобы приму Большого Театра переплюнуть! Лиса! Когда же ты повзрослеешь?!
В голосе домового звучали интонации волхва.
– Ни-ког-да.
– Ну и ладно, — неожиданно покладисто отозвался Гоша. — Держи, — протянул он мне какую-то одежку.
Я осторожно взяла в руки не то удлиненный приталенный жакет, не то полупальто. Изящное до умопомрачения. Легкое, как перышко. Практически цвета морской волны — совсем как глаза волхва, когда тот смотрит на Владычицу Катери… Стоп.
– Я это не возьму.
– Хозяин сам велел тебе это выдать.
– Я в нем замерзну. Оно весит, как моя джинсовая рубашка, а на улице мороз.
– Нет. Оно волшебное и потому теплое.
– Мне зеленый не идет.
– Оденься и посмотрись в зеркало.
Я пожала плечами, однако последовала совету. Глянула… Пальто мне однозначно шло. На меня из зеркала смотрела юная, элегантная, невероятно красивая молодая леди. Это была не я. А вот ниже, там, где отображались джинсы… Черт, они же были светло синими! А ботинки — песочного цвета. Теперь они были под стать верху — может быть, на тон, или на полтона темнее.
Хмм, как сказал бы волхв.
– А платочка шейного у тебя не найдется? И шапочки?
– Для тебя — все, что угодно, — прижал Гоша лапки к груди. — А пальто, вообще-то, с капюшоном.
– Я не рассмотрела.
– И какая ты после этого женщина?
– Драконоподобная, Гоша, драконоподобная.
Домовой вздохнул. А мне вспомнилось, как два года тому назад меня одевала Танька. Укладывала волосы, мазала ресницы фирменной тушью Жозефины. Тогда мне это не помогло. И где она, Танька, сейчас?
Я принялась расстегивать деревянные пуговицы.
– Погоди, — мотнул головой домовой. — Не хочешь быть красивой — не хоти. Но пальто все же
