Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
«Гай Юлий Цезарь велел выпустить окруженных германцев, храбро сражавшихся в отчаянии, и напал на них, когда они бежали… Не то».
Воистину. Еще нет никакого сражения.
«Антигон, царь македонский, подверг осаде этолийцев. Мучимые голодом, они решили совершить вылазку. Антигон открыл им дорогу для бегства, и, сломив таким образом их наступательный порыв, настиг их сзади и перебил… Снова не то».
Точно так. Во-первых, В Замке Спасителей было достаточно еды. Во-вторых, никакой осады, тем более, длительной, еще не было и в помине.
До стены осталось метров сто — сто десять…
«А вот это, кажется, подойдет. Консул Манлий, вернувшись из боя, обнаружил, что римский лагерь захвачен этрусками. Окружив все входы постами, он довел запертых врагов до голодного отчаяния. Случилась сеча, и консул Манлий был убит…»
Очень жизнеутверждающе!
«…его солдаты сняли посты с одного входа, и открыли выход этрускам. Те поспешили в беспорядке на выход, а тут подошел второй консул Фабий и перебил их…»
…До стен замка оставалось метров восемьдесят, а стратагемы в голове у металлиста все не заканчивались и не заканчивались. Когда иссякли истории об осаде вражеских лагерей, пошли истории по военных хитростях на поле боя. Я, невольная их слушательница, вскоре поняла одно: практически всегда хитроумные планы военачальников сводилась к тому, чтобы использовать физиологические слабости противника — как то: страх, усталость и голод (иногда — привычку принимать пищу в одно и то же время). В ход шло использование рельефа местности, учет психологии осажденных, сражающихся с отчаянностью крысы, зажатой в угол. Как ни странно (для меня), довольно часто древние полководцы притворялись испуганными, достигали эйфории в рядах противника, направляя его на свои слабые места, а потом крушили его лучшими, говоря современным языком, подразделениями. Вот только, мне, с учетом картинки, подсмотренной в памяти у Луки, было неясно, как мы будем использовать этот кладезь знаний военной премудрости античных времен против того жуткого невидимки. И, потом, у них, античных людей, судя по воспоминаниям компаньона, магия была не в чести. Или все же была? А вдруг дико дорогие спецы насылали локальную погодную аномалию — например, нестерпимую жару на ряды противника, в результате чего те испытывали дикую жажду, и теряли силы?
Но, все равно, против того сотрясающего землю невидимки никакая жара не поможет, и это очевидно…
До стен замка оставалось не более двадцати метров, когда белый снег внезапно окрасился алыми брызгами. Замок, как стоял, так и остался стоять — только его стены крепости как будто подернулись пеленой. Те, кто его захватили, никак не реагировали на пять живых крыс, одного живого домового, и один изувеченный трупик. Волк вместе с нами на нем вскочил на лапы. По земле прошел толчок, снег снова окрасился алым, хотя лазутчики уже давно бросились наутек. Расстояние между ними и нами стремительно сокращалось, а вдогонку им не свистели стрелы. По их следам плыл Замок.
– О Господи, — выдохнул металлист. — Волк, дружище, надо их спасать!
Но Серый и без того уже мчался навстречу грызунам. До них оставалось не более ста метров, когда замок ощутимо увеличил скорость…
– Ты только добеги до них, а я открою телепорт!
«Хорошо, друг большого брата».
Замок набирал ход. До грызунов осталось метров пять. До крепости — пятьдесят…
Мы успели, и, вероятно, в последний момент. Грызуны повисли на сером мехе Волка, Шуша прыгнул мне на колени. Время замедляло свой бег…
– Как это, плыл по воздуху?
Мы снова были в Заповеднике. Бездумно сидели возле шкафа, открывающего вход на изнанку — как ввалились к волхву, так и попадали на пол. Уголовники, подчиняясь амулету «понятия», уже превратились в людей, но на лице у них не было ни единой подходящей случаю эмоции. Ни облегчения — от поистине чудесного спасения от неминуемой смерти. Ни скорби по погибшим товарищам слава всем богам живого Зуба. Да и у меня самой было не много мыслей, кроме одной — про то, что пальто от Катерины, похоже, и впрямь оказалось волшебным…
– Как это, плыл по воздуху? — Повысил голос волхв. — Волк, хотя бы ты мне ответь!
– Ммможет, и шеллл, ннне знннаю, — проклацал зубами чревовещатель.
– Не может быть! — Чуть было не приземлился напротив нас Борис Иванович.
– Почему — не может быть? — Вышел из ступора металлист.
– Потому что еще никому не удавалось сдвинуть замок хотя бы с места, — растерянно ответил волхв. — Стены разрушить — да. Сплошь и рядом. Но сдвинуть с места…
– А почему? — В свою очередь почемучкнула я.
– Магия. Долго объяснять, — отмахнулся
