Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
взвилась из теплого источника, в котором находилась все это время. Встала между Смотрителем и драконом. И увидела в глазах деда твердый отказ. И грусть. И сожаление. И даже боль… Но все равно отказ.
И тогда я приготовилась биться — хотя прекрасно понимала, что это будет поражение.
– Уххходи, Малышшш.
– Нет.
– Я знал, что ты так ответишь, — грустно молвил Смотритель. — Мне очень жа…
Он не договорил, полыхнул надеждой — в метре от нас открылся радужный телепорт.
– Именем закона! — Протянул индульгенцию волхв.
Руки его дрожали.
И я с величайшим изумлением увидела облегчение в глазах Смотрителя.
– Отпустить ослушника! — Махнул он, не глядя, рукой.
«Котята» скатились с Рассвета. Тот повел крыльями, покрутил головой, дохнул пламенем…
– Жжжжиффф. Ссспассибо, Борилий. Можжжет, сстану и третье-рожжжденным. Лиссса, ты в порядке? Не зззамерзззла? А моззззгов у тебя по прежжжнему не прибавилосссь. Кто жжже вссступает в драку сссо Сссмотрителем?
Так меня, спасенную, и замершую до зубовного стука, отчитывал дракон на глазах у волхва и кавказского деда. Они стояли с отвисшими челюстями, не в силах вымолвить ни слова — видать, не так уж и часто им попадались молодые девицы, которых учил уму-разуму «папаша»-ящер.
– Кстати, — наконец, пришел в себя Борис Иванович. — У нас там…
И он принялся излагать кратчайшую версию последних событий, бросая на меня, отчитываемую, косые взгляды.
– И благодари Исссточччник, шшшто у тебя лицццо в норму вернулосссь.
– А что с ним было? — В первый раз за все время по-настоящему обеспокоилась я. Поднесла замерзшие пальцы к вышеуказанному объекту — они, понятное дело, ничего не почувствовали.
– Оно почччти исссчезло, — с нескрываемым ехидством в голосе ответил ящер. — Ужжжассснуласссь? То-то жжже!
– А как же тогда? — Продолжала я запоздало пугаться.
– Вода и мессссто. Единссственное в нашшшей Вссселенной.
– И? — Вкрадчиво спросила я. — Кто из нас герой? Тебе же сюда нельзя!
Ящер смутился. Борис Иванович мигом свернул беседу:
– Да-да, мы примем любую помощь. И мы пойдем, а то моя сотрудница уже совсем замерзла!
С этими словами волхв схватил меня в охапку, и «взлетел» на дракона.
– Ссссчассстливо осставатьссся, Сссмотритель, — прошипел ящер.
– Удачи, ребята! — Прокричал старый кавказец так грозно, что с ближайшей к нам вершины скатилась лавина. — Покажите этому Троллю! Иначе мне придется уничтожить планету…
Кавказская бурка мелькнула, и пропала в грохоте снега. Какое-то время на нас таращились снеговые «котята», но потом я моргнула, а когда открыла глаза, их уже не было. Время изменилось, стало тягу-у-чим и в-я-язким. Мы возвращались в Заповедник. Мне было спокойно на спине моего дракона, рядом со мной сидел волхв. Мне отчаянно хотелось, чтобы это уютное путешествие не кончалось никогда…
Когда перед нами появилось крыльцо начальской избушки, я чуть не взвыла.
«Держись, Лиса», — подумал волхв.
Он по-кошачьи мягко приземлился на землю, и снова стал сдержанным и сварливым:
– Сушись! Никакого задания, пока не предстанешь передо мной теплой, здоровой и в этом самом пальто.
Я усмехнулась через силу:
– Странный вы, однако. Заповедник и мир на краю гибели, а вы…
– Ты не рассуждай, — свирепо зыркнуло на меня начальство.
Я увидела знакомые переливы стали и багрянца. Спорить расхотелось. Волхв легко вбежал на крыльцо, и я еще долго смотрела ему вслед.
– Иди, ссушшшисссь.
– Как ты, Рассвет? Оттаял?
– Бывало и хххужжже. Иди, а то ты сссовсссем зззамерзззла.
Так я снова оказалась дома. Разделась, облачилась в тренировочный костюм, и села к камину — греться и сушить подарок Катерины. Обычным, не магическим путем — мне хотелось потянуть время. Было тепло, и необыкновенно уютно.
«В этом доме хорошо просто жить», — подумала я совершенно новую для себя мысль. — «Просто любить и быть любимой».
Мне вдруг стало безумно жаль, что наши отношения с металлистом подошли к концу. Все последнее время я бегала, спасала его, Велю, Козля, дракона… Тосковала, наконец. И у меня совершенно не было времени на то, чтобы побыть одной. И тогда бы я, наверное, поняла, как я его люблю. А теперь, когда мир был на краю гибели, я остановилась, чтобы понять, что между мной и Ильей встала непреодолимая стена. Он никогда не простит мне »
измену «. А мне, если честно, надоели
изменения в его настроении, и что важнее, попытки воздействовать на мою жизнь. Слишком много обид во мне накопилось, и теперь лезло наружу…
– Поссстой. Откуда был яд? — Привлекло мое внимание шипение
