Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
за окном.
И была пауза, в течение которой я не дышала.
– От моего бывшего руководства, — послышались металлические нотки.
– И впрямь, — послышалось удивление в тоне дракона. — Ну чччто жжже. Проххходи…
Бухнула дверь, в прихожей затопали — в избушку вошел металлист. Остановился молча в дверях. Стоял, смотрел на меня, и ничего не говорил. А я вдруг поняла, что моя стенка, воздвигнутая всего минуту назад, рушится под взглядом его практически черных глаз. Мне почему-то подумалось, что было бы здорово просто быть с ним рядом, не защищаясь от него и себя самой…
– Я не видела, где твоя… — Вспомнился мне вопрос, с которым вошел в кухню друг сердца всего какие-то полчаса тому назад. — Отвертка?
– В лаборатории, — усмехнулся бывший друг сердца.
Тепло так — точно солнышко осветило комнату. Я не вольно улыбнулась — уж и не чаяла дождаться этого события.
– А зачем ты тогда пришел?
– Как и в тот раз, за тобой! Неужели ты думаешь, что…
Я не думала. Я смотрела на него, и пыталась понять, что я чувствую. Радость? Или обиду?
А он был уже рядом: уселся на полусухое пальто. И говорил, говорил. Что пытался жить отдельно от меня, но понял, что не может. И то, что он — нужен мне. Что я — девчонка, а не монстр.
– Прости… — потрясла я головой. — Не кто?
– Монссстр, — растопырил руки зловредный металлист. Дыхнул на меня «Орбитом». — Я боялся, что ты ссстанешшшь ссслишшшком мудрой и могучччей.
– Ага, — только и смогла сказать я. — Ага.
Подколки относительно «мужской природы», сильной на фоне женской слабости застряли где-то в горле. А друг, не ведая о нависшей над ним язвительной угрозе, продолжал откровенничать:
– Я, кажется, понял, где, когда и как надо быть сильным. Иди сюда. Буду тебя любить.
– Что, прямо тут?
– Нет, отныне и навсегда. Такой, какая ты у меня есть. Оборотная.
– Погоди, не клянись! — Пошла я на попятный.
– Что еще? — Встревожился Илья.
– Знаешь…
– Нет…
– Я не люблю японцев, — не выдержала я напряженности момента.
И, надо признать, слукавила — после снадобья Алхимика, я перестала испытывать к жителям островов какие-либо негативные чувства. Больше того, меня саму удивляло то, что еще недавно мои чувства к ним были отличными от нуля.
– Лиса…
– А? — Очнулась я от умствований.
– В чем дело, не скажешь? — Смотрел на меня друг сердца тревожными и одновременно проницательными глазами.
– У меня скверный характер.
– С кем не бывает? — покладисто ответил металлист. — Что-то ты темнишь, подруга…
– А Козел тебе не помеха? — Всплыла, наконец, моя обида во всей своей красе.
Металлист вздрогнул. Блеснули ногти:
– Этому парнокопытному растлителю, — заиграли желваки на его скулах, — я отрежу…
Мне почему-то стало жалко пастыря. Точнее, его голос. Хоть и говорят, что при кастрации взрослой особи голос не меняется, но проверять правдивость этого утверждения мне не хотелось.
– Оставь его в покое, — положила я руку на рукав косухи. — У меня с ним ничего
такого не было, можешь мне поверить.
– То есть? — Уставился на меня друг сердца — с таким изумлением, как будто впервые меня увидел.
А я, в свою очередь, во все глаза смотрела на него: он думал, что я, как бы это помягче выразиться, была неверна, и простил? Может, ему и впрямь нужна
я , а не что там
от меня ?
– Лиса, ответь.
– Я спасла ему жизнь. Он даровал мне свой фрак со своего шерстяного плеча. Все.
Занавес. Друг сердца с открытым ртом. Или, все же не занавес?
– В таком случае, откуда ты знаешь, что у него шерстяное плечо? — Вид у металлиста был абсолютно идиотским.
– Видела его голым, — уже откровенно потешалась я. — По пояс. Тогда, когда он мне отдавал свой козлиный фрак.
– Ну я и…
– Нет, это он Козел, а тебя я…
Это был поцелуй — долгий-долгий и нежный-нежный. Сердце таяло, неминуемая гибель Заповедника и мира отошла на второй план. Было хорошо…
…Но, к сожалению, недолго.
– Не входи туда!
Антон…
Мы нехотя оторвались друг от друга.
«Вот черт!» — Подумалось мне. — «Ходят тут всякие, не дают напоследок насладиться жизнью».
– Лиса, к вам можно?
– Можно. Только, пожалуйста, без дочурки.
– Она спит, — влетела в комнату Жозефина. — Начальство велело дать ей снотворного.
– И побольше, побольше, — мрачно продолжил развивать мысль супруги друид. — Как вы?
– Порядок, — расправила я пальто от Катерины.
Оно было уже почти сухое.
– Тогда собирайтесь, и к нам.
– А что у вас?
– У нас избушка на курьих ножках, — отодвинула ежка супруга в сторону.
