Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
Отрывались от нее шатающимися, ошалелыми элементами.
– Обошшшлоссссь, — радовался дракон. — Можжжет быть, я и впрямь ссстану третье-рожжжденным. Как Глубинный Ссссвет.
От оцепления оторвался еще один, тощий элемент, огляделся по сторонам, и, по какой-то немыслимой траектории, направился к Веле…
Над поляной уже забухали первые фейерверки, когда дверь, растимая старательным Гошей, обрела очертания…
Волхв, наконец, открыл глаза. Оглядел всех нас, склонившихся над ним:
– Сан Саныч, изыди, я в полном порядке. Старший друид, отставить тревогу! Илья, не знал, что ты так меня любишь… И прекрати обнимать свою подругу, мне завидно! Лиса, чудо ты мое огненное… Постой! Что с тобой стряслось?
Начальство уставилось на мои волосы в таком священном ужасе, что мое сердце бухнуло в пятки: я представила клубок ядовитых змей у себя на голове. Потом все же рискнула поднести трясущуюся руку к шевелюре…
Нет, вивария там не было. Но что тогда так удивило волхва?
– Я поседела?
– Нет, ты снова стала цвета бурого медведя, — ответили в унисон волхв и металлист.
Та-а-ак.
Я поспешно засветила я фаербол.
– Нервы у тебя ни к черту, сестренка, — подмигнул мне волхв лазоревым глазом. — С тобой все в порядке.
– А тебе идет, — раздался легкий акцент у меня за спиной. — Мне нравится этот благородный каштановый цвет.
Я повернулась на звук. Передо мной стоял
светлоглазый юный технарь.
– Я тоже изменился, — иронично сказал он. — И мне тоже об этом уже сказали.
– Кто?
– Антон, — ткнул технарь куда-то за свою спину. — Илья, Сан Саныч…
Я, не дослушав перечень до конца, обернулась — как это я забыла о своих друзьях?
Что там творилось! Вокруг цвело и бухало, а прямо по курсу плясала избушка на курьих ножках. Вокруг нее вилась Маня, катала на себе проснувшуюся провидицу. Та радостно визжала, и не думала предсказывать кому-либо его будущее.
Я перевела взгляд. Прямо в воздухе висел Лука — оживал на глазах под синхронным действием чар Арсения, лучшего целителя Сибири, и еще пяти помощников (каждый из которых был медицинским светилом сам по себе). Счастливый старший друид не смотрел на это чудо — отплясывал вместе с Антоном и Жозефиной. А с ними пела, танцевала и веселилась вся Поляна Правосудия — оборотни и их прародители, Хранители, маги, волхвы, эмпаты, стражи, домовые, лешие и даже водяные. А я стояла, рядом со своим другом сердца, и смотрела на это диво. Мне не плясалось, но было хорошо и так — я ощущала некую тихую умиротворенность, разлитую по всему телу.
Неожиданно кто-то хлопнул меня по плечу.
– Привет, сестренка! — Сверкнул золотой зуб. — А где Борилий?
Я оглянулась в поисках волхва. Того не было видно.
– Он все же… — Не договорил бывший уголовный авторитет. Поник головой.
Я больше не слышала его мыслей, но знала, что у него сейчас творится в душе. Как рушится его новый, чудесный, не тюремный мир…
– Он жив! — Поспешила успокоить я Зуба. — Я его недавно видела, почти бодрым и вполне здоровым. Ты поищи получше… Впрочем нет, вот он! Сам сюда идет.
И я поскорее отвернулась — чтобы не пялиться слишком уж откровенно на чужое счастье.
… В Заповедник мы вернулись уже под утро. Было тихо-тихо, и привычно — камин, кресло, пейзаж за окном.
– А она разве не сгорела? — Оглядела я комнату.
– Нет, — нервно захихикал Гоша. — Правда, избушка и не стояла на этом месте, я ее отгонял…
Я, не дослушав домового, распахнула окно. Ворвался морозный ветер, пламя в камине выгнулось дугой и затрещало. Но мне было все равно — я смотрела вверх, на звезды. Гигантская вышка исчезла.
– Я ее расплавил в тот самый шар на Мане, — подошел ко мне металлист. — Там, на изнанке. Помнишь?
– Ага, — только и смогла сказать я. — Ага.
До сих пор для меня оставалось загадкой — как смолистая многоножка не пострадала в той свистопляске. Но, возможно, дело было в беспроводном способе передачи энергии.
– Ну что, друзья? — Возвысил голос волхв. — По чарке?
В руках у нас материализовались бокалы и рюмки, у меня — глиняная кружка с глинтвейном.
– За возвращение, — поднял свой бокал Никола. И добавил: — Надеюсь, что это возможно.
– Вот за это и выпьем, — осушил свою чарку до дна волхв.
Я честно выдула всю кружку. По телу разливалось коричное тепло…
– А это возможно? — Нарушил тишину ироничный голос технаря. — В письме говорилось, что я, старший,
случайно уничтожил машину времени. И по очень личным причинам не стал создавать ее вновь.
Все разом посмотрели на него — кто с тревогой, кто с готовыми сорваться словами поддержки. Один Борис
