Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
– Два Николая Петровича? — Представила я себе силу оппонента. — Хорошо, уговорили. Не пойду.
Мы зашагали к лесу. Самому что ни на есть обычному смешанному — сосны, там, дубы да осины с березками. Вглубь вела утоптанная тропинка. Мы вступили под сень деревьев. Вокруг было тихо и чуть-чуть влажно. Но, не успела я как следует надышаться лесными запахами, как появилась избенка. Вполне еще крепкая, хоть и не вчера построенная — видать, хозяин у нее был хороший. Во дворе собака лаем заливалась, на заднем плане курятники-огороды виднелись.
На звук собачьего бреха вышел дед. Голосок у него был шаляпинский.
– Тихо, Волчок! Свои! Иваныч! Сколько лет, сколько зим!
– И тебе привет, Макарыч! Я, как видишь, не один, ты уж пса попридержи, что ли.
– Цыц, Волчок, свои, кому говорят! Глеб Макарович, к вашим услугам, — протянул хозяин руку.
Мы поздоровались. Я, потеряв остатки приличий, в упор рассматривала хозяина-русофила. Или в этом измерении все мужики так ходят? С длинными седыми космами, бородой по середину груди, вышитой рубашке, подпоясанной бечевой, портах каких-то непонятных, и лаптях?
А глаза-то! Тоже цвет меняют! Сначала вот были серые, а теперь стали насыщенного голубого цвета.
– Проходите, гости дорогие, — не дал мне сделать поспешных выводов о родстве с начальством хозяин. — Вы, чай, проголодались?
– Твоя правда, Макарыч, мы что-то забыли позавтракать. Гоша потом меня растерзает — скажет, что он, мол, готовил, а я его труды проигнорировал.
– Да не посмеет он, — откуда-то снизу раздался эдакий рассудительный бас.
Я аж подпрыгнула от неожиданности. А это оказался всего лишь домовой с низким голосом и русофильского вида.
– Еще как посмеет, — заверило местного домового мое начальство. — Это тут вашего брата много, а он у нас — единственный, вот и возгордился. Не поверишь, меня пред гостями в краску вгоняет.
– А ты его ко мне на перевоспитание отдай, — посоветовал хозяин дома. — А я тебе своего на время одолжу.
– Никуда не пойду, — заупрямился домовой. — Мне и тут хорошо. Я ему лучше весточку пошлю… Кстати, меня Тошей звать, — поклонился он нам. — Квасу, чаю? Может быть, кофею? Да вы рассаживайтесь, не стойте. Располагайтесь, где удобнее
Мы расселись по дубовым лавкам вокруг матерого стола.
– Какими судьбами, Борилий? — набивая трубку, поинтересовался хозяин. — Да еще с подрастающим поколением?
Борилий?
Я с удивлением посмотрела на начальство. Оно проигнорировало мой взгляд.
– Да вот, что-то непонятное творится в моем Хозяйстве, сказало. — Рядовые члены небезызвестной тебе комиссии как-то странно себя ведут. На Маню техногенные маги напали. Переводы специалистов-металлистов из Сибири затеяли без моего ведома.
Глеб Макарович пристально посмотрел на Илью. Тот спокойно выдержал его взгляд.
– И ты полагаешь, что…?
– Нет, ничего я пока не полагаю, но вот расслабляться, как прежде, не советую, — не дал задать вопрос полностью Борис Иванович. — У вас тут все спокойно?
– Когда это у нас было совсем уж тихо? — развел руками хозяин. — Так, бузят все, кому не лень. С лешим вот намедни разругался. А до этого вон, Тоша с водяным что-то не поделили.
Домой с вызовом посмотрел на хозяина избушки. А мне-то казалось, что он правильный — от кисточек на ушах и до кончика хвоста.
– Знаешь что… — задумчиво сказал Борис Иванович. — Пойдем-ка, друг мой старинный, на воздух, да посоветуемся.
Они поднялись, и вышли. Я налила себе новую кружку чая, схватила румяный пирожок. Вкусно! Не хуже, чем у Гоши, но чуть по-другому. Приправа какая-то добавлена незнакомая, что ли?
– Ну, что ты обо всем этом думаешь? — задал вопрос металлист, когда утихли шаги старших.
Что я думала? Совсем изошло наше начальство подозрениями, вот что я думала. Но делиться этими соображениями с наставником по металлу мне почему-то не хотелось. Равно как и тем, что старик обозвал наше начальство каким-то странным именем. Возможно, потому, что все еще была под впечатлением от «изнанки». На нем-то я и постаралась сосредоточиться:
– Классно тут… Надо друида с Жозефиной пригласить обязательно… Вот бы кто порадовался!
– Ты что, думаешь, сестренка тут никогда не была?
– А что, была, что ли? Место-то секретное!
– Да ничего подобного, — возразил металлист. — Во-первых, это не единственный выход на изнанку.
– Ты-то почем знаешь?
– Семейство у меня такое, — пожал плечами Илья. — Мачеха — так форменная баба-яга была, царствие ей небесное. Знал я об изнанке нашего мира, можешь не сомневаться.
– Так что же ты никогда не рассказывал?
– А ты и не спрашивала, — не смутился наставник.
