Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
достойным куда лучшего применения, возразил металлист, — ничего с нами не случится! А ты, Лиса, чего скажешь?
– Спать я хочу по ночам, и сторожить меня уже достало, — проворчала я. — А так, если без караулов, то я согласная.
– Совсем рехнулись! — патетически завопил друид, и посетители трактира, почуяв что-то сквозь щит, начали на нас оборачиваться. — Соваться в замок аж двух некромантов, да еще и без защиты? Нет уж, одних я вас никуда не отпущу. Ни в коем случае!
Так мы оказались в деревеньке, раскинувшейся у подножия замка. Селение процветало.
Все в нем, от маленькой уютной мельницы и акведука, до скромненького парка с навороченными альпийскими горками, прямо таки кричало о том, что жизнь тут удалась. Люди кругом ходили настолько счастливые, что я даже заподозрила их в употреблении конопляных веревочек, повсеместно распространенных в этом мире, не по прямому назначению. Нас то и дело окликали аборигены (видимо, привлеченные нашей нездешней одежкой). Звали в гости поужинать, переночевать, а то и просто погостить… этак с недельку.
Даже собаки, и те были не в меру добродушные, все ластиться норовили. Не обижали их тут совсем, судя по всему.
– Фто-то штранное тут творицца, — с набитым мороженым ртом, даденным на халяву аномально доброй продавщицей, произнесла я. — Не богут быть люди наштолько гоштеприимными и шаштливыми.
– Ага, и мне все это кажется на редкость подозрительным, — согласился со мной металлист.
– Может быть, стоит переночевать в деревне, пока приглашают? — снова начал друид свою любимую песню.
– Нет, — решительно произнес Илья. — Немного подождем, и в сумерках пойдем проситься на ночлег в замок.
Ждать нам, однако, не пришлось. Высокий господин, с ног до головы во всем черном, с черными же волосами и радужными оболочками больших глаз, сам подошел к нашей скамеечке, на которой мы, было, так уютно устроились. На редкость приятным голосом он осведомился, далеко ли мы путь держим, и не желаем ли отдохнуть в его замке. Потом, спохватившись, представился Зевулом, добавив, что его дорогая женушка Веля будет весьма рада нас видеть.
– Нечасто к нам гости заходят, что поделаешь, — грустно прокомментировал он свое приглашение. — Репутация у нашего брата не самая хорошая…
– Как жаль, — посочувствовала я. И, потеряв осторожность, ляпнула из желания сделать человеку приятное: — Да, действительно, мы и сами побаиваемся… Конечно же, мы вас обязательно навестим.
Когда закончился мой дивный монолог, красными были все трое жаждущие оказаться в некромантских гостях. А Зевул как будто не заметил ни ляпов, ни смущения. Но просиял, аки ясно солнышко, и повел нас по вымощенной булыжником дороге к воротам замка. По обочинам тянулись кусты шиповника, в небе парили ласточки, то и дело подлетая к стене, окружающей замок. Судя по всему, у них там были гнезда. Крепостную идиллию нарушали лишь жуткие вопли внутри крепостных стен. Мы украдкой косились на хозяина, но тот с абсолютно безмятежным видом любовался птичками, принюхивался к цветам шиповника, показывал нам что-то далекое на горизонте — словом, вел себя так, как будто ничего не происходит.
С некоторым опасением подошли мы к воротам. Вопль, донесшийся до нас, был уже не просто жутким, а прямо-таки леденящим душу. И, по-моему, принадлежал ребенку.
– Дети развлекаются, — со счастливым видом прокомментировал Зевул. — Пойдемте же, скорее, посмотрим на милых деток!
«Милых деток» мы сыскали на площадке, более всего походящую на эдакий музей пыток под открытым небом. Жаровня с раскаленными докрасна щипцами заставила меня зябко поежиться, а виселица — и вовсе попятиться. Стол с грудой ржавых щипцов на оном почти напоминал визит к стоматологу. Брр!
Посреди всего этого великолепия стояла огненно-рыжая девчушка с торчащими в разные стороны косичками, и старательно метала ножи в маленького чернявого мальчика, уменьшенную копию папани. Из предплечья и бедра мальчишки торчало по ножику. Парень был привязан к вертикальному деревянному кругу, приводимым во вращение серым осликом. Судя по невозмутимости, с которым скотинка делала свое дело, животное было глухим. Жуткие крики издавал еще один рыжий братик при каждом неточном попадании девчонки.
– Ах вы, милые шалунишки, — ласково проворковал счастливый отец. — Отвяжите же Валю, и идите к папочке! Папочка подлечит, папочка добрый!
Глядя на то, как папаня обнимает троих юных садо-мазохтистов, я внезапно вспомнила, что где-то я все это уже видала. По телевизору, в соседнем блоке, «Семейка Адамсов» фильм назывался. Хотя, некоторые различия все же присутствовали. Так, девочка Валентина, например, (все-таки, как удобно — назвал всех чад
