Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
же, пообещали. Заверили Зевула, что понимаем, зла не держим, в гости еще заглянем, и не один раз. Некромант просветлел лицом, и снова уткнулся в технологическую игрушку. Металлист, скрепя сердце, предложил оставить наладонник. Зевул было загорелся… Но потом все же отказался. Сказал, что, если самая безобидная комиссия унюхает в его замке технологическую вещицу, то уже вовек не отвяжется. Замучает проверками.
– Находился, — со вздохом сказал друид.
– Кто находился? — не поняла я.
– Дворецкий находился в трезвом уме и твердой памяти, — пояснил товарищ. — Несколько лет тому назад, а то и больше.
Тот, кого мы обнаружили в мрачном, заросшем в равной степени плющом и паутиной готическом замке, с рассудком явно не дружил. Чем питался, тоже было не ясно. Ходил в грязных лохмотьях, разговаривал с деревьями разными голосами, к нам, впрочем, тоже обращался. Ответов то ли не ждал, то ли не слушал. Мрачноватая картина.
А мы-то торопились! Летели, натирая мозоль на пятой точке, целый день. Питались сухим пайком и водичкой из фляжки. Ни разу не приземлились. Теперь вот чуть ли не о отвращением озирались по сторонам.
– Мрачноватая картина, — наконец, изрекла я.
Друид подошел ко мне, положил руку на плечо. Металлист фыркнул.
– Вы как хотите, а я намерен осмотреть замок, — заявил он. — Зря мы сюда прилетели, что ли?
– А без этого никак? — скривилась я. — Может, лучше в Новосибирск махнем, пока не поздно?
– Я бы не прочь, — посочувствовал мне друид. — И к Хозяйке заглянуть, и путешествие пораньше закончить. Но, раз уж мы тут очутились, давайте осмотримся.
– Конечно, надо осмотреться! — возмутился нашему пофигизму металлист. — Нам Зевул очень уж настойчиво советовал сюда прибыть, чтобы мы отказались в самый последний момент из-за трусости некоторых здесь присутствующих!
Я проигнорировала его пренебрежительный взгляд. Пожала плечами, и, вооружившись палкой для борьбы с паутиной, отправиться вслед за доморощенными детективами. Настроение было препаршивейшее — не люблю я покинутые помещения, не нахожу в этом ничего таинственного и тем паче, привлекательного. Помню, как-то сдуру полезла с МГУ-шными диггерами в высотку на проспекте Вернадского. Романтика, доложу я вам, если там и присутствовала, то уж больно специфическая. Везде было насрано, вонища стояла неимоверная, пол местами сгнил, местами и вовсе был разобран. В шахте лифта тоже кто-то от души навалил. Точнехонько в то место, где руками было цепляться всего удобнее. Пришлось лезть на этаж выше, матерясь в душе. Жалко, что не вслух — как же, сторож услышит!
И, оказавшись, наконец, на улице, я с величайшим наслаждением вдохнула не шибко экологичный, зато такой свободный московский воздух полной грудью. И шла по улице, раскрывшись всем свои существом навстречу ночному ветру, и думала, что никогда, ни за что, ни за какие коврижки я в заброшенные дома не полезу…
…И вот все обещания пошли лесом, я опять вдыхаю таинственный затхлый аромат, обхожу подозрительные кучки, а настроение еще хуже, чем препаршивейшее.
– Лиса, кончай дуться!
– А что, так заметно?
– Еще бы, еще чуть-чуть, и ты лопнешь!
– Не дождетесь!
– Ты лучше посмотри, что мы нашли!
Я без всякого энтузиазма воззрилась на портрет немолодого мужчины. Ничем не примечательный человек. Ничего не говорящая физиономия. Мне, по крайней мере. Ни проблеска эмоции: то ли хозяин был дерево деревом, то ли художника запугал до желудочных колик, и тот побоялся отобразить действительность. Я на всякий случай рассмотрела диковинную находку с другого ракурса. Безрезультатно.
– Не понимаю, — наконец сказала я, — чего это вы с таким восторгом пялитесь на эту явную неудачу местного портретиста?
– Эх ты! — сказал мне друид. — Свое прямое московское начальство в лицо не знаешь!
– Какое-такое московское начальство? — уставился на друида металлист. — Это же портрет моего новосибирского босса, Всеволода Ромуальдовича! Только лицо тут намного добрее, что ли…
– Добрее? — откровенно удивилась я. — Да оно тут абсолютно без единой эмоции!
– Вот поэтому и добрее, что злоба на нем отсутствует, — заключил довольный металлист. — Наверное, ты обознался, — повернулся он к друиду.
– Да нет, не похоже на то, — задумчиво изрек Антон. — Разве что это лицо много умнее того, что я год назад имел неудовольствие лицезреть в Заповеднике…
– Ну, знаешь, на этом тоже ума много не обозначено, — повернулась я к нему.
– Зато теперь ты имеешь представление, кто рулит в московской конторе, — не в меру оптимистично заявил друид.
– Постойте! — посетила меня первая конструктивная
