Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
— задумчиво сказала она. — Надо бы тебе подобрать что-нибудь подходящее.
– ?
– Конечно, чтобы махать ногами в парке, — иронично прищурилась собеседница, — твоя одежда — самое то. Но вот для светского приема абсолютно не подходит.
Я хотела было возразить, что у меня еще джинсовый костюм имеется, но Хозяйка мягким движением руки остановила меня.
«Да», — подумала я, пораженная, сколько власти было в этом простом жесте. — «Это вам не по стадиону прыгать… Такой силы мне, скорее всего, в жизнь не добиться!»
Впрочем, меня это не шибко напрягало, если честно. Обычно я сама себе нравилась. Да и ногами махать любила, чего греха-то таить…
Пока я рефлексировала, в комнате появились вездесущие ящерки. Они приносили наряды, складывали в кресло, и исчезали за новой порцией. У меня начали округляться глаза. От ужаса. Надо сказать, что примерка платьев была моим самым больным местом. Конечно, если мне попадалось что-то элегантное, и сразу, да еще и по карману, я, не раздумывая, раскошеливалась. Но основная проблема заключалась в том, что все три названных фактора совпадали крайне редко, и постепенно у меня возникло стойкое отвращение к примерке одежды.
Хозяйка, видя мое состояние, только рассмеялась. Я тоже невольно улыбнулась — уж больно заразительная радость была в тот вечер у нее. Конечно, истинной причины веселия я ведать не ведала, но мне казалось, что мы, со своими вестями о Борисе Ивановиче немало ему способствовали. От Катерины исходили те самые волны любви, что уравнивают царицу и простую селянку, ибо места в человеке для условностей да сословностей просто не остается. Что же, и я рада, коли так!
Какие-то два часа мучений, и платье было подобрано. Потрясающе красивое, абсолютно элегантное, в пол, насыщенно-синего цвета. Сшитое, как будто по мерке. Впрочем, я бы не удивилась, если бы узнала, что проворные ящерки каким-то образом умудрялись подгонять все это дело прямо на мне.
Под конец процедуры проницательная Хозяйка спросила меня о причине моей нелюбви к примеркам. Я поведала ей в лицах историю своих злоключений в магазинах. Собеседница загадочно улыбнулась, и отдала какой-то приказ ящерицам. После чего меня, практически заснувшую, проводили в отдельную опочивальню.
За завтраком парни выглядели так, как будто проболтали до рассвета, а потом их еще и подушками побили — такими помятыми и абсолютно не выспавшимися они были. Они так широко зевали, как будто всерьез вознамерились выиграть приз имени Джулии Робертс в соревновании «кто шире распахнет пасть». Ящерки, видя такое дело, нацедили мученикам в кружки какого-то снадобья, бурого и с ошметками. Выглядело оно вполне омерзительно, зато по действию не знало себе равных. У парней широко распахнулись глаза, появился живой интерес к окружающим, самопроизвольные сокращения челюстных мышц прекратились.
– Ой, спасибо, дорогие мои, — поблагодарил местную разумную живность друид. — Слышь, Илья, нельзя было всю ночь языком трепать.
– Твоя правда, Антон, — потряс головой, проверяя ее на возможность выдержать сие непростое движение, металлист. — Но зато…
– Вы поняли, что Мыкола и Всеволод — братья? А так же догадались, что в них обоих находится по части от одного нехорошего Ромуальда?
– Ты как будто присутствовала, — недовольно проворчал друид. — Или тебе Хозяйка что-нибудь рассказала? — тут же оживился он. — Тогда колись!
– Ничего она мне не рассказывала, мы о своем, о женском болтали, — радостно объявила я.
– Эх ты…
Но у меня было слишком радужное настроение, чтобы с кем-то спорить:
– По-моему, так с этим Ромуальдом и так все очевидно.
– Ишь ты, шустрая какая, — неодобрительно покачал хвостатой головой металлист. — Может, ты нам еще скажешь, кто из них теперь некромант, а кто просто так, мимо пробегал?
– Конечно, — сложила я в уме «два и два». — Тот, который глупый, тот и некромант. А тот, что злобен не по-детски, тот, увы и ах, обычный человек без намека на магию.
– Ты смотри! — восхитился друид. — А мы-то всю ночь голову ломали!
– Учитесь, парни! — напустила я на себя значимость.
На самом деле, дело обстояло куда проще. Конечно, телепат из меня был никакой, но угадывать громкие мысли собеседника я умела еще в годы учебы на физфаке. Лекторы, имевшие привычку общаться с аудиторией, частенько задавали каверзные, с их точки зрения, вопросы. Но они очень хотели, чтобы хоть кто-то их внимательно слушал… И я неизменно попадала в ответ. Они считали меня гениальной, и ставили пятерки по своим предметам еще до начала зачетной сессии. А на самом деле, способности у меня всегда были средними, и, попадись я тому же лектору на экзамене,
