Когда в один прекрасный день твоя налаженная жизнь заканчивается, а ты сама оказываешься в мире, полном магии и волшебства, — это означает только одно: перемены. И перемены, касающиеся не только тебя. Тебе не хватает сил и навыков, а действовать надо, иначе враги захватят твой дом. У тебя нет времени на раздумья; у тебя нет полной информации, а надо принимать решения, иначе погибнут твои друзья… А ты всего лишь обыкновенная девчонка с планеты Земля. Но тебе некуда отступать — ты пройдешь сквозь все испытания. Вот только сможешь ли ты в итоге остаться человеком?
Авторы: Ханами Тая Владимировна, Евгения Максимова
— на спуск пьяного в стельку слаломиста? Или на самолет, ведомый вдребадан обкуренным пилотом?
Нас бросало из стороны в стороны с амплитудой не менее трех метров. Пару раз даже перевернуло, но коврик неизменно оказывался под нами в тот момент, когда мы уже были готовы подвергнуться силе тяжести. Летун уходил резкими рывками от молний, и мой, слава богу, пустой, желудок заносило то вправо, то влево. Тошнило.
Мы не дотянули до маленького лужочка, заблаговременно выбранного ковриком, всего каких-то пару метров, когда в доблестного летуна попала молния. Уж не знаю, каким богам мы молились в процессе безумного спуска (по-моему, так всем подряд), но гигантский разряд электричества прошел аккурат между металлистом и друидом, не задев ни того, ни другого. Так и рухнули мы вниз, оглушенные, ослепленные, мокрые до нитки, но живые и здоровые (синяки и шишки, набитые при падении не считаются).
В отличие от коврика. Тот как-то странно съежился, так, что дыра от молнии, вообще говоря, не очень-то и большая, стала сравнима с размерами самого летуна.
Ни о каком дальнейшем полете не могло быть и речи. Мы сгрузили с коврика наши промокшие, вмиг потяжелевшие вещи, подхватили пострадавшего, и кинулись бегом под ближайшую раскидистую ель. Под ней, несмотря на жуткий ливень, было на диво сухо. Я опасалась попадания молнии в одиноко стоящее дерево, но друид приложил ухо к стволу, и заверил меня, что этому дереву не суждено погибнуть так скоро.
Пора было приниматься за врачевание.
– Вот черт! — вырвалось у меня, исследовавшей свой рюкзак на предмет ремнабора. — Ну почему мне обязательно нужно хоть что-нибудь, да забыть!
– А что нужно-то? — участливо спросил металлист. — Может, я смогу чем-то помочь?
– Нитки с иголками нужны, а я про них совершенно забыла, — чуть не плакала я.
Уж больно коврик было жалко. Он лежал на руках у друида весь какой-то обмякший, и я только сейчас, в сравнении, поняла, что раньше-то наш летун был полон жизненных сил. А теперь он был похож на умирающего кота. Кисточки свесил, провис, зияя дыркой посередине.
– Эх, дружище! Жаль, что ты не деревянный, — приговаривал друид, гладя летуна, словно котенка. — Я бы тебя вмиг вылечил…
Коврик было заинтересовался, приподнял угол. Но долго продержаться в тонусе не смог, снова повис…
Даже толстокожего Илюху пронял выкрутасами — того на лице отобразилась усиленная работа мысли.
– Ну, предположим, иголку я и сам могу тебе сделать, — сказал после некоторого раздумья он. — Но вот с нитками у меня напряг.
– А в аптечке у тебя марли какой-нибудь не найдется? — спросил друид. — Может, из нее чего нащипать удастся? Или ниток для хирургических целей?
– Средство от поноса у меня там найдется, — скептически проворчала я.
Но в аптечку все же полезла. А вдруг, и впрямь там что-нибудь полезное отыщется?
Марля действительно нашлась — в нее был завернут клубочек, врученный мне Жозефиной. При виде клубочка-путеводителя коврик встрепенулся — видать, магические нитки ему могли оказать реальную помощь. А там и металлист состряпал немного кривоватую иголку, зато с толстым ушком, в который при желании мог пролезть даже небольшой ужик.
– Ты хоть ставила когда-нибудь заплатки? — скептически осведомился он, вручая мне поистине ценный прибор.
– Рюкзак как-то ремонтировала, — почесала я макушку. — Но не знаю, подходит ли это под категорию постановки заплаток.
Из чего же все-таки сделать заплатку? Не из марли же! Ее и на четверть дыры не хватит, да и хлипковата она… Носовые платки тоже не годятся… Эх, хорошая у меня джинсовая куртка. Была, судя по всему.
Маникюрные ножницы, пять минут стараний, и скоро у меня в руках был довольно большой кусок прочной материи, которого хватило бы и на две заплатки. Не беда, джинсовая ткань пополам складывается, прошивается вдоль и поперек чудесными нитками…
– Ну, где наш больной? — бодро осведомилась я.
Даже излишне бодро, да еще и громко. Чтобы уж наверняка заглушить зловредный голос собственных сомнений по поводу функциональности получившейся заплатки.
– Да вот он, у койки, — отозвался друид. — Интересно, а ему больно будет?
– Не знаю, — с сомнением произнесла я. — Но, в любом случае, ничего поделать не могу, шить придется.
При этих словах коврик приподнялся и опал. Уж не знаю, имитировал ли он вздох обреченного на неприятности человека, но ему это определенно удалось.
– А ты ему обезболивающее заклинание прочти, — посоветовал металлист.
– Так он же не человек и не дерево, — возразил друид.
– Ну так пофантазируй, — ехидно отозвался наш общий наставник по металлу.
Коврик снова «вздохнул», еще натуральнее,
